Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Окончание
Опустошённость и усталость чувствовал Михаил после встреч с Ириной. А больше ничего. То, что раньше казалось невероятно сладким омутом – дух захватывало, когда этот омут затягивал его – незаметно стало просто болотом. Из него хотелось выбраться. Проснуться, очнуться – как от долгого, тягостного сна. Проснуться примерно в том времени, когда они с его Светкой готовились к свадьбе…
Да, раньше дух захватывало от Ирининой безудержной смелости. Ира просто не оставляла ему никаких желаний – знала наперёд, что он хочет. А ему хотелось… хотелось замирать от своих сокровенных желаний… Среди дня незаметно на секунду прикрыть глаза: а вдруг сегодня… сбудется самое-самое тайное… бесстыдное желание… и будет так сладко-сладко… счастливо… Со Светой так бывало. Признавался себе, что Света была как глоток прохладной воды, как свежий аромат небывалого цветка – после изнуряющей Иркиной смелости…
Света работала фельдшером-акушером в городской больнице. И почему-то Родионов стал встречать её после работы. Причём делал это так неумело, прямо по-мальчишески стеснительно, что Света тайком улыбалась. Да и над собой грустно посмеивалась: утром собирается на работу, как девчонка – на свидание…
А Сашка Линников всё же настоял на разводе. Ирина совершенно неожиданно стала возражать, говорить о дочери… о прожитых годах… А когда про Нину узнала – в совершенную ярость пришла. Но больше всего – скрывала растерянность недоумение. И Михаил вёл себя совсем не так, как она хотела бы… Виолетта рассказала, что в Суворовское они вместе ездили – Михаил со Светланой. Михаил тогда Виолетту домой доставил, серьёзно посоветовал Ирине не отпускать дочку одну так далеко… а когда Ирина стала выговаривать ему за их со Светланой совместную поездку к сыну – Родионов внимательно посмотрел на неё. Ничего не сказал. Только встречи их становились всё реже, короче… Михаил ссылался на занятость – на наряды, на стрельбы… на увольнение старослужащих и прибытие молодого пополнения. Ирине ничего не оставалось, только ждать его. Пока Виолетта не сказала, что каждый вечер видит, как майор Родионов встречает жену после работы.
Линников перевёлся в Забайкалье. Вместе с Ниночкой – они недавно зарегистрировались. Виолетта зло расплакалась, кричала на мать:
- Ты… это из-за тебя отец ушёл от нас! А теперь и Родионова не можешь удержать! И… Алёшка не звонит мне…
- А ты съезди к нему… съезди, доченька. Надо настойчивее быть, не упускать своего, – учила Ирина. – Давай вместе поедем? Я поговорю с ним.
Виолетта сверкнула глазами:
- Он сказал, что мы… друзья детства!
- Решительнее надо быть, дочка, – продолжала советовать мать.
- Ага!.. То-то я вижу… толку с твоей решительности! – Виолеттина наглость зашкаливала.
И Ирина впервые подумала: не так уж это и хорошо – что они с Виолеттой как подружки…
… Подходил к концу первый курс Суворовского. Как часто Алёшке хотелось поговорить с отцом! Иногда он просто забывал, что отец… что отец ушёл от них. Когда случалось что-то важное, первой мыслью было – рассказать отцу, совет его послушать… просто похвастаться успехами. Хотелось, чтобы отец похвалил, чтобы гордился им, своим сыном-суворовцем! От самого себя скрывал просто невыносимую жалость к отцу. Задыхался от обиды: ну, как же это всё?.. Ведь их мама – самая лучшая! Отец и сам об этом всегда говорил…
- Предатель… предатель!.. – Алёшка отчаянно глушил в себе жалость к отцу.
И всё равно – ему так хотелось, чтобы отец узнал о его успехах! Только отец мог понять и оценить Алёшкины успехи в строевой подготовке, в стрельбе… А физподготовка! Это же благодаря отцу – Алёшка часто оказывается первым и лучшим… Отец бы понял…
Офицер-воспитатель майор Курагин сказал, что их роту пригласили на бал в кадетский корпус.
Курагин ещё не договорил, как раздался вдохновенный гул суворовцев: это ж к девчонкам… на бал!!! Редко, но случается такое счастье!
На занятиях по танцам даже самые ленивые скептики затанцевали, старались научиться всем танцевальным премудростям: это вам не на дискотеке дёргаться вразвалку! В кадетском, говорят, девчонки танцуют, как настоящие принцессы. И мальчишкам так не хотелось оттаптывать им ноги! Поэтому целых две недели самыми важными занятиями были танцы. Майор Курагин незаметно улыбался, но строго наблюдал, чтобы каждый из суворовцев в совершенстве овладел танцевальным искусством.
Наконец, наступил заветный день. Формы отглажены, обувь начищена до блеска, даже глазам больно смотреть. Суворовцы как-то притихли – в ожидании, что свершится… свершится такое… словом, что-то исполнится, сбудется, произойдёт!
Алёшка тоже замирал – и грустно, и счастливо: так хотелось увидеть Глашеньку. Он даже не подойдёт к ней, просто будет смотреть на неё… и вспоминать… как они находили губы друг друга, как кружилась голова… или вся степь – было не понять… Как он своими ладонями касался Глашенькиной груди – они лежали в траве, затаив дыхание…
А Глашенька горько вздыхала: девчонки так счастливо готовились к балу! Отдала Ольке Дёминой свою самую красивую заколку, помогла подружке заколоть красивые волнистые волосы, залюбовалась подругой. Олька смотрела на себя в зеркало, замирала от счастья, даже ладошки прижала к груди. Повернулась к подруге:
- А ты, Глаш?..
- Мне не хочется… – Глашенька сдерживала слёзы. – Я так пойду… или вообще не пойду, – прерывисто вздохнула, незаметно всё же смахнула слезинку.
Оленька закружилась перед зеркалом. А Даша Мишина подошла к Глаше, посмотрела в глаза:
- Глаш!.. Это ты из-за него… Алёшки Родионова?.. Да ну его!.. Там, знаешь, сколько хороших мальчишек будет! – Прижала к себе подругу – Ты ж у нас… царевна! А он слепой, если выбрал свою длинную худую Виолеттку! – Даша, как всегда, была прямолинейной. – Потому что только слепой мог не разглядеть тебя!
Ой, как хотелось ей пойти на бал! Хотелось красиво-красиво заплести косы. Они с девчонками уже примеряли бальные платья – белые, с едва заметным розоватым оттенком, такие лёгкие, невесомые…
- Цветущий миндаль, – задумчиво улыбнулась учительница литературы Евгения Марковна, вспоминая что-то своё, далёкое…
Как хотелось Глашеньке, чтобы Алёша подошёл к ней, пригласил на танец! Она подала бы ему руку, а потом положила бы свои ладошки на его алые погоны…
Перед балом – суворовцы уже стояли у кадетского корпуса – Алёшка вдруг увидел мальчишку лет десяти. В руках у него были цветы, бутоны – Алёшка не поверил своим глазам: это были те самые бутоны, что вот-вот мягко вспыхнут нежным алым пламенем. Мальчишка заметил взгляд суворовца, протянул ему три бутона. Алёшка нашарил в кармане деньги – пацан деловито кивнул, шмыгнул носом, побежал дальше…
Когда вошли в сияющий зал, майор Курагин чуть за голову не схватился: все его суворовцы были такими серьёзными, словно на занятии по строевой подготовке… Бальные платья девчонок напомнили майору предрассветные облака. Девочки негромко переговаривались, тайком поглядывали в сторону суворовцев, и – ждали, очень ждали!.. Майор Курагин незаметно подталкивал локтем своих бойцов, делал страшно свирепые глаза.
А Алёшка сразу увидел Глашеньку. Странно – он видел её или в кадетской форме, или в летних платьишках, вроде того, которое ей пришлось разорвать, чтобы помочь ему выбраться из глинистой ямы, а потом перебинтовать ногу… В таком ошеломительно красивом платье он видел её впервые, и всё равно сразу нашёл её среди других девчонок в таких же бальных платьях.
Наверное, он глаза её нашёл – Глашенька внимательно, восхищённо и… очень грустно смотрела на него. Они одновременно сделали первый шаг навстречу друг другу. А вокруг уже закружились осмелевшие пары, а они медленно шли, и Глашеньке приходилось легко кружиться между танцующими подругами и суворовцами, чтобы встретиться с Алексеем. Он протянул Глашеньке самые сказочные, самые небывалые цветы… Глашенька узнала их, склонила к бутонам лицо, чтобы Алёшка не заметил её слёз. И так и случилось: она подала ему руку, потом ладошки её невесомо опустились на его погоны. Косички её расплелись, и Алёшка увидел, что Глашенька стала царевной…
После танца он не отпустил её ладошку. А Глашеньке и не хотелось этого – она лишь на всякий случай тихонько попыталась освободить ладошку, и замерла от счастья: Алёшка так бережно держал её ладонь в своей сильной руке…
Вспоминали лагерь. Посреди воспоминаний вдруг одновременно опускали глаза… и среди звонкоголосого бала слышали, как стучат их сердца – как тогда, в ночной степи.
Продолжение следует…
Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Окончание