ПЕРВАЯ ЧАСТЬ: НЯНЯ
Лили не могла не заметить, как с каждым днем после времяпровождения с Оливией меняется её Томас. И меняется далеко не в лучшую сторону. Нет, он не стал капризным и непослушным, а наоборот: в нем будто угасала жизнь, будто он вовсе не рос и набирался сил, как положено растущему организму, а уменьшался, затухал, как водолюбивый цветок увядает на жарком солнце. Ему не было интересно то, что интересно всем мальчикам-однолеткам. Обеспокоенная такими резкими переменами Лили водила ребенка по врачам: все они как один твердили, что мальчик вполне здоров и уровень его развития отвечает возрасту.
В четверг Лили пришла домой раньше обычного. Она вошла в дом и сразу же позвала Оливию. Сначала тихо, но получив в ответ только пугающую тишину — гораздо громче. На сердце почему-то было очень неспокойно.
— Оливия? — Лили заглянула в детскую сына, но няни и Тома там не было.
Лили обошла весь дом и все комнаты, но в нем было пусто, как в пустыне.
— Оливия, Томас! — звала она протяжным голосом.
— Извините, миссис Вуд, вы, наверное, испугались. Мы с Томасом были в саду. Я читала ему сказку, и он уснул у меня на руках. Я услышала, что вы нас зовете. — В милом и звучном голосе слышались нотки вины и извинения.
Лили обернулась на голос и испепелила невинное лицо няни подозрительным взглядом. Оливия впервые попалась на лжи, изумленно подумала Лили. Ведь она, Лили, проходила мимо сада и даже заглядывала в него, но их и близко там не было.
Томас лежал у неё на руках совсем обессиленный, голова его свесилась, руки и ноги свободно болтались.
— Дайте мне Тома, — строго приказала Лили.
— Да, конечно. Вы так рано сегодня, я думала...
— Вам не кажется, что вы плохо влияете на Томаса? — бесцеремонно перебила ее Лили.
— Простите?.. Вы и вправду так думаете? — Голос у милой и молодой няни задрожал. Лили почувствовала, что Оливия вот-вот расплачется. Ей стало очень неловко. — Плохо влияю... — Оливия грустно опустила голову и уставилась на темно-коричневую кафельную плитку.
— Я не это имела в виду. Просто... Когда вы впервые попали к нам в дом, Томас был гораздо... подвижнее, что-ли. А сейчас... — Лили с болью взглянула на крошечное и бледное личико родного сына. — Вот он крепко спит, хотя раньше в такое время всегда бодрствовал!
Лицо няни тут же озарилось улыбкой.
— Миссис Вуд, что вы! Вы даже представить не можете, как Том хулиганит в ваше отсутствие. Он настолько устаёт, что когда родители возвращаются с работы, всё, что малышу остается — это только спать и возобновлять энергию. Не так ли, Том? — Оливия согнулась и погладила Томаса по бледной и холодной щечке.
И этот жест видимо растрогал Лили, потому что на вопрос, капризничает ли он на выходных, мать Томаса в ответ промямлила:
— Да... Пожалуй, да, на выходных, да.
— Вот видите! — обрадовалась Оливия.
— На сегодня вы можете быть свободны. Завтра Томасу исполняется один годик, потому мы с мужем вернемся быстрее. И вы простите меня, я иногда бываю слегка не в себе. Наступают такие моменты, когда на сердце очень тоскливо, ужасно, и тогда я... Спасибо вам, что безвозмездно согласились нам помочь в нелегкое для нас время, — добавила Лили Вуд спустя несколько секунд молчания.
В тот же вечер Лили обнаружила в подвале дома серебряный браслет Оливии и кепку сынишки. Для себя она твердо решила, что завтрашний рабочий день для Оливии будет последним. Но Джим крутил пальцем у виска, когда Лили осыпала его своими догадками насчет Оливии.
— Но почему ты не доверяешь ей? — недоуменно спрашивал муж.
Лили сидела в позе лотоса на кровати и тщательно намазывала руки жирным питательным кремом. — Посуди сам, — повторила она не в первый раз. — Оливии — тридцать пять лет, у нее нет ни детей, ни мужа. Она словно сошла с подиума, и ее красоте позавидовали бы любая женщина! Лицо Оливии идеально чистое и без единой морщинки. Имея такие внешние данные, она работает у нас няней бесплатно, при этом чуть ли не каждый день приезжает на новой машине! Разве ты не замечаешь, что она каждый день сверкает новыми украшениями? — И таких возмущенных вопросов было много-премного, но на все Джим находил ответ: Оливии наверняка не удается забеременеть, потому она так любит чужих детей, она так красива, потому что не отягощена заботами семейной жизни, а окружена лишь вниманием одиноких и богатых мужчин, отсюда и подарки, и украшения, и машины... А то, что Оливия плохо влияет на их сына, Джим вообще никак не хотел комментировать: — Ты сошла с ума, Лили, ибо наш мальчик меня только радует, он спокоен и не капризен, но тебе и это не нравится!
Тогда Лили пошла в наступление.
— Знаешь, что больше всего меня испугало? — шепотом спросила Лили. Ее огромные глаза в лунном сиянии, которое полностью залило спальную комнату, блеснули жутким неподдельным страхом, что даже у Джима по спине пробежались щекочущие мурашки. — Что же? — полушепотом спросил он. — Как-то недавно я спросила ее, почему она нам помогает и почему согласилась быть няней для Томаса бесплатно. Оливия улыбнулась и быстро ответила: "О, миссис Вуд, я обожаю детишек! Их светлые и чистые души такие вкусные!"
Муж рассмеялся. Его нервное напряжение сняло как рукой. — Ну уж прям таки вкусные! Не воспринимай всё слишком всерьез, и не выдумывай, Лили. Если она так сильно тебе не нравится, мы найдем другую няню. Тем более, ситуация с деньгами улучшилась. Но наговаривать на доброго и хорошего человека не надо. Мы выплатим Оливии все деньги, которые задолжали, а сейчас спи. Спокойной ночи. Завтра нас ждет очень хороший день!