Азат Хаизович Галимов — художник, способный написать само пространство. Его пейзажи — живые миры, наполненные переменчивым бегом облаков и непредсказуемыми течениями ветра, многоголосым городским шумом и разноликой лесною тишиной, пьянящими ароматами цветочных клумб и холодящим кожу озоном предгрозового моря...
Маститые эксперты сказали бы так: «Никакого чуда здесь нет. Всё дело — в талантливо поданном соотношении освещения и затенения, частом использовании перекрывающих друг-дружку плотных мазков, в точных соотнесениях строгой фигуративности и «мерцающей», вечно подвижной импрессии. Ах да: ещё — в замечательной, строго индивидуальной манере работы с цветом. Утончённая сдержанность колорита служит цели придания максимальной выразительности ключевым элементам полотен».
Что же, эксперты были бы совершенно правы, но считаем нужным дополнить: «А ещё — в том, что мастер искренне любит то, что изображает. Что способен проживать зафиксированный памятью момент раз за разом, не теряя ни исходного замысла из поля зрения разума, ни всей полноты эмоционального переживания — из окоёма души. И именно в этом — главный секрет притягательности работ Галимова».
Поверьте, дорогой читатель: не всякий, даже самый искусный мастер, работающий на пленэре, способен «гореть идеей» и не утрачивать свежести восприятия с момента начала работы над картиной и до самого последнего мазка. Миры художника — целостные, органичные и честные в своём желании открыться навстречу зрителю. Позволить ему путешествовать в «параллельных измерениях» живописных произведений так, как только заблагорассудится. Чем дольше (и дальше) Ваш взгляд погружается в глубины этих пространств, тем сильнее перед Вашим взором «вибрируют» границы экзистенций, стремятся к взаимопроникновению оттенки и текстуры. Там, на самом пределе видимости, сокрыто не меньше интересного и волнующего, нежели на переднем плане. Ибо для Азата Хаизовича главным героем картины неизменно служит аура, одухотворённость и внутренняя значимость, а не геометрические доминанты. Хотя и с ними он также работает более чем превосходно. Замечательный выбор ракурса — ещё одна сильная сторона его работ.
И пусть Вас, уважаемый читатель, не обманывает неспешная «интонация», его полотен. Сокрытая в них энергетика дремлет подобно драгоценным воспоминаниям, до поры-до времени укрытым в потаённых уголках души, составляющих основу Вашей личности. Маэстро Галимов как мало кто другой умеет высвободить их из недр нашей памяти и вывести на белый свет. И вот уже Вы не просто любуетесь его виртуозным мастерством, а по-настоящему путешествуете по волнам давно позабытых, и от того вдвойне более ярких и сильных ассоциаций, связанных с сюжетом произведения.
Да что уж там: Вы буквально заново переживаете те же ощущения, что и при самом первом знакомстве с красавцем Петербургом; словно впервые идёте рука об руку с любимым человеком по точно такому же тенистому саду, что изображён на картине живописца. Ощущая непередаваемый словами трепет от ирреальности происходящего с Вами чуда первой любви; будто бы окидываете прощальным взглядом дорогую сердцу деревеньку, где некогда провели немало дивных летних дней и которая до сих пор снится Вам, являясь сквозь пелену минувших лет...
Картины нашего героя способны на такие маленькие чудеса не только и не столько потому, что их автор великолепно владеет живописной техникой, обладает цепкой фотографической памятью и колоссальным багажом впечатлений, накопленных в путешествиях по миру. Нет. Суть в том, что этот художник умеет «говорить» о том, что дорого ему и нам в равной степени. О красоте этого мира, его величии и непостижимости. О пространстве самой жизни.
Это и есть настоящая живопись. Честная, но утончённая. Мастерская, но непосредственная. Служащая красоте, но свободная от всяческих условностей и догматов. Это — равновесие, обретённое в динамике. Вечный поиск момента внутренней гармонии. Чтобы затем перенести пространство этого мига на полотно и подарить всему миру.
Автор: Лёля Городная