Последняя часть детских воспоминаний о событиях, повлиявших на мое становление в качестве музыканта, композитора и звукорежиссера. Начало здесь: Как я стал музыкантом, часть 1, Как я стал музыкантом, часть 2, Как я стал музыкантом, часть 3.
В середине 80-х, с началом Перестройки, все вдруг начало вокруг бурлить и кипеть. Кажется в 1986 году я стал завсегдатаем двух магазинов «Мелодия», которые находились в шаговой доступности, 15-20 минут ходьбы, от нашего дома. В них тогда начали появляться первые пластинки отечественных рок-групп, а иногда, при особой удаче, можно было отхватить и что-то на ту же тему, произведенное на территории соцстран. Например, мой первый heavy-metal альбом – вовсе не JUDAS PRIEST, к которым по понятным причинам у меня доступа не было, ведь родная пластинка этой группы стоила на Поляне никак не меньше 70 рублей, то есть две трети зарплаты моей мамы. Это был альбом чехословацкой группы CITRON “Full Of Energy”, выпущенный на их родине лэйблом Supraphon и как потом выяснилось, немало заимствовавший у вышеупомянутой британской группы. Отхватил я этот диск за 4 рубля, что было не так уж и мало. Пластинки отечественных исполнителей стоили тогда обычно 2 рубля 50 копеек, иногда 3 рубля. Дороже, 3 рубля 50 копеек, стоили лицензионные перепечатки зарубежных артистов.
Я сейчас обычно говорю, что по-настоящему благодарен своей матери именно за то, что мой тогдашний разгоревшийся интерес к музыке и раннему коллекционированию она поддерживала, в первую очередь материально. Несколько раз в неделю я посещал оба магазина «Мелодия», отслеживая появлявшиеся там новинки. В одном из них, в том что был на углу улиц Красноармейской и Чапаева, тогда в зале стояли проигрыватели, и можно было самому послушать выбранную пластинку чтобы понять, что там за музыка. И вот я приходил в этот магазин, набирал несколько пластинок и слушал. И если что-то мне нравилось, просил продавщицу отложить – хорошие пластинки обычно сметались за пару часов, так что это была необходимая операция – и несся домой выпрашивать у мамы нужную сумму денег. И хоть жили мы мягко говоря не богато, но как правило я получал требуемое, и моя коллекция постепенно росла.
Таким образом сначала у меня появились легальные в те времена рок-группы МАШИНА ВРЕМЕНИ и АЛЕКСАНДР ГРАДСКИЙ с его СКОМОРОХАМИ. Последний поставил передо мной серьезную задачу своим двойным альбомом «Сатиры». Мама сказала, что Градский крутой, и я его купил, аж за 5 рублей. Но первое прослушивание совершенно не произвело на меня впечатления. Я попросту его не понял. Но как и с PINK FLOYD, я возвращался к альбому еще не раз, пока наконец не расслушал его и не полюбил на долгие годы. После этого я начал покупать все альбомы Градского, какие мне только встречались, и у меня появились новые любимые его работы. И по сей день у меня есть несколько любимых альбомов Александра Борисовича, которые я слушаю с большим удовольствием и сожалением, что его композиторского таланта хватило так не надолго: слушать то, что он записывал последние лет 30 скорее противопоказано, чем наоборот. Кажется, тогда еще можно было купить первые пластинки АКВАРИУМ и ПИКНИК, но к ним я пришел только через несколько лет, пока что они были для меня не очень понятны. Чуть позже, ближе к концу 80-х, у меня появились пластинки АЛИСЫ, КРЕМАТОРИЯ, ЧЕРНОГО КОФЕ, АРИИ и МАСТЕРА, конечно же. Эти влюбляли в себя сразу же, и дальше я покупал все, что у них выходило. Плюс я слушал массу других, менее растиражированных, и в том числе надежно сегодня забытых команд. Например, я очень любил тогда группу ГАЛАКТИКА, и их альбом «В атмосфере гласности» я просто заездил до дыр, настолько он мне нравился. Судя по всему, к тому времени у меня уже сформировалась собственная система ценностей в музыке, и известность и популярность артиста хоть и играли роль, но все же они не были решающими. И я не брезговал группами, которые не звучали из каждого утюга, если их творчество было мне близко. И наоборот, не стеснялся признаться в том, что мне не нравится что-то, что слушают все.
Из зарубежных коллективов у меня сначала появились THE BEATLES, сборник песен из первых альбомов “A Taste Of Honey”, и “A Hard Days Night” без одной песни, выпущенные «Мелодией» по лицензии. Затем DEEP PURPLE “The House Of Blue Light”, альбом, который я и сегодня слушаю с удовольствием, не смотря на почти полное отсутствие интереса к творчеству группы в принципе. Ну и еще я очень любил THE MOODY BLUES “The Other Side Of Light”. Пробовал позднее слушать другие альбомы этой группы – и ничего вообще не понравилось. Видимо, поезд ушел. А затем появилась серия мелодиевских пластинок «Архив популярной музыки», сыгравшая немалую роль в моем тогдашнем музыкальном воспитании. Это были по сути пиратские сборники с двух-трех альбомов отдельных исполнителей и групп, и что в них особенно было ценно для меня-подростка, на задней стороне была аннотация, то есть информация об исполнителе, которой больше взять было, в общем, негде. Разве что еще небольшие заметки встречались в молодежных журналах типа «Смена» или «Ровесник», которые я конечно же выписывал, но этого было явно не достаточно. Так я впервые услышал THE DOORS, THE ROLLING STONES, LED ZEPPELIN и Дэвида Боуи. Еще была пластинка CREEDENCE CLEARWATER REVIVAL, но эту группу я знал и любил еще с трех лет, да и по сей день слушаю с огромным удовольствием.
Примерно тогда же, когда я увлекся коллекционированием пластинок, то есть ориентировочно в 1986 году, меня отправили на так называемые курсы игры на акустической гитаре. Фактически это были почти подпольные занятия – в те времена индивидуальная трудовая деятельность только зарождалась как явление, а в целом почти любое извлечение доходов без участия государства было уголовно наказуемо – с преподавателем в небольшой каморке на территории маленького старого и почти не используемого к тому моменту по назначению Дома Культуры не помню Чего и имени Кого. Главное, что расположено это здание было в 300 метрах от нашего дома.
Кто стал инициатором – я уже не помню. Скорее всего я сам хотел учиться играть на гитаре, так как кажется уже тогда подумывал о карьере рок-музыканта. А мама вроде как не возражала. Мне купили в близлежащем магазине «Электрон» акустическую гитару отечественного производства за 16 рублей, и с ней я отправился учиться. Надо заметить что здесь, как и в музыкальной школе, у меня очень скоро начались проблемы. Конечно, во-первых, это нарушение координации движений, которое никуда не делось. Мне было очень сложно играть, не смотря при этом на руку. И если я смотрел на левую, ту что на грифе, то начинал безбожно мазать правой. А если пытался смотреть на правую, то это было еще хуже, так как левая просто впадала в ступор. А на две сразу, как вы понимаете, смотреть нет возможности, ибо слишком велико расстояние между ними. Кроме того, мне нужно было еще и смотреть в ноты, которые я с огромным трудом худо-бедно научился читать. Ну и второе – это репертуар, а именно различные классические темы для исполнения пальцами на нейлоновых струнах. Сам по себе нейлон меня раздражал, мне совершенно не нравилось его звучание. А преподаватель настаивал на том, чтобы я играл на нейлоне. В общем, я промучался около года и бросил занятия, освоив впрочем некоторые навыки звукоизвлечения, которые позднее мне пригодились.
Пожалуй, осталось последнее событие, сыгравшее немаловажную роль в моем становлении на путь извлекателя звуков из музыкальных и не только инструментов, о котором я хотел бы рассказать. В 1989 году я закончил восьмой класс средней школы. Надо заметить, что первые семь лет я учился в школе на одни пятерки. То есть других оценок у меня попросту не было. Изредка проскакивали текущие четверки, но четвертные и годовые – только пять. А вот в восьмом классе я, что называется, покатился по наклонной. У меня сильно осложнились отношения и с одноклассниками, и с учителями, и по сути, если называть вещи своими именами, меня начали травить. До сих пор благодарен преподавателям, которые в этом процессе не участвовали. Но большая их часть включилась в процесс. Выглядело это примерно так: я получал за контрольную работу тройку, а списавшие у меня –пятерки. Как-то так. После восьмого класса мне выдали документы и открытым текстом сказали: «Чтобы в девятом классе мы тебя не видели».
Поскольку дураком я все же не был, то и не особо даже напрягаясь поступил в Краснодарский Техникум Электронного Приборостроения по специальности «Автоматическая электрическая связь», надо заметить, довольно престижное в те времена заведение, конкурс в который был даже выше, чем в некоторые ВУЗы. Однако очень скоро выяснилось, что учиться мне стало не интересно. Не берусь сейчас точно определить, в чем была причина, ведь в детстве я учиться очень любил. Что убило мой интерес? Скучные и неинтересные занятия и бездарные преподаватели? Растущие внутренние противоречия? Стремление все делать вопреки? Все это вместе? Не знаю. Но я быстро скатился в троешники, и пребывал в этом состоянии следующие полтора года. Помню, наша физичка вызвала мать в техникум и пыталась через нее повлиять на меня. Она тогда сказала: «Он учится чуть ли не уже всех, но он один из немногих в группе, кто по-настоящему думает, а не просто заучивает». Но мне уже было все равно. Перейдя на второй курс, когда начались спецпредметы, я столкнулся с непреодолимой трудностью: я ничего не мог понять. Это было как с нотной грамотой, которую я так и не освоил. Любой балбес из нашей группы понимал, как работает транзистор, а я как не пытался, так ничего и не понял. Я вновь и вновь подходил к преподавателям и задавал им дополнительные вопросы, просил помочь одногруппников, но хоть убей, все это никаких плодов не принесло.
В итоге я решил техникум бросить. Надо заметить, что с дисциплиной у нас там было очень строго. Посещения занятий строжайшим образом фиксировались. Не посетил занятие – на следующее без допуска можно не приходить. А допуск выдает заведующий отделением на основании справки от врача или, редкий случай, записки от родителей. Нет ни того ни другого – фиксируется прогул. 20 часов прогулов за год – отчисление без вариантов. Зная свою маму и ее способности настаивать на своем, я решил пройти точку невозврата и создать условия, при которых отчисление мне будет гарантировано. В общем, я прогулял две недели, и меня отчислили. А поскольку времена были еще советские, чтобы не попасть на учет в детскую комнату милиции, я должен был куда-то пойти учиться или работать. Работа сразу мне не подвернулась, поэтому я пошел в девятый класс вечерней школы.
И вот там, в вечерней школе, я познакомился со своим одноклассником, который был гитаристом настоящей heavy-metal группы ЧЕРНАЯ ВДОВА. То есть у них там уже все было серьезно: репетиции, концерты, и даже кажется была официальная аккредитация, то есть они прошли худсовет и получили разрешение на работу музыкантами. До этого у меня знакомых рок-музыкантов не было. Так что мне даже слегка сорвало крышу: простой пацан, такой же как я, а уже играет в группе, и девчонки вон, смотрите, вокруг него вьются, и все это уже как-то совсем по-взрослому. И чем я, спрашивается, хуже?
Пожалуй, именно эта встреча убедила меня в том, что не смотря на все мои трудности, включая физиологические, я тоже смогу. Конечно, я хотел быть гитаристом, ведь они самые крутые. Однако я трезво оценивал свои способности, и пожалуй именно тогда у меня в голове начала зреть мысль о том, что может быть стоит попробовать сначала играть на басе. Ведь как тогда образовывались группы? Собирались пацаны, трое из которых играли на гитарах. И тот, который играл хуже всех, становился басистом. Ну вот я и решил пойти по этому пути, взяв паузу, впрочем, до того момента, когда обстоятельства сложатся удачным образом для того, чтобы моя мечта воплотилась в жизнь…
Продолжение истории читайте здесь: Моя первая рок-группа.
Подписывайтесь на канал, ставьте палец вверх, делитесь с друзьями.