Как-то проснувшись рано утром, почему-то часов в семь, хотя я сова, я принялась листать ленту фейсбука. И наткнулась в ленте на стихотворение «Сыну, которого нет». Светлое, но и горькое. Прекрасное. Слезы навернулись на глаза.
Я не знала, кто автор, но каким-то непонятным наитием спросонья я догадалась. Я будто увидела маленькую голубенькую книжечку стихов, которую не читала, но ее любила мама. Вера Инбер. Стихи. С тем и заснула. А проснувшись, стала искать информацию о Вере. Я поняла, что ничего про нее не знаю.
Первое — фото! Боже, курносая, по-моему, некрасивая! Расстроилась. Думала, она другая. Так, родилась и жила в Одессе. В интеллигентной еврейской семье.
И тут меня чуть удар не хватил. Так и сидела с открытым ртом. В их семье с 15 лет жил ее дядя, двоюродный брат отца. Родная семья от него отказалась из-за его революционной деятельности. Знаете, кто это был? Троцкий! Я чуть не умерла на месте.
В общем, дядя Троцкий от них съехал, поступив в универ. Сама Вера выросла, пожила за границей, повыходила замуж, поизучала моду. Родила дочку. После революции не уехала, осталась в Одессе. Там начала писать. Через несколько лет перебралась в Москву.
Закрепилась потихоньку. Стала писать и здесь. Через время дядя поддержал и помог. А потом — все знают, что с ним стало. И тут-то она испугалась. И ждала... Она же родня. Вы, наверное, знаете, что детей Троцкого уничтожили всех.
Ну, а она, не дожидаясь, от него первая отказалась. И выжила. И ее даже не тронули. Вообще не тронули. И она благополучно дожила до старости. Говорят, что в конце участвовала в травле Пастернака. Думаю, что это опять был страх и выживательная стратегия. Такая была жизнь.
И тогда я нашла ее автобиографическую книгу (аудиокнигу) «Место под солнцем». Хороший язык! Интересные события. С точки зрения истории, с точки зрения жизни и понимания тех событий. Молодая женщина, одна, с маленькой дочкой, 1918 год, Одесса, голод, тиф. Но такие подробности! Как интересно!
А это стихотворение, с которого все началось.
Вера Инбер
Сыну, которого нет
(Колыбельная песня)
Ночь идет на мягких лапах,
Дышит, как медведь.
Мальчик создан, чтобы плакать,
Мама — чтобы петь.
Отгоню я сны плохие,
Чтобы спать могли
Мальчики мои родные,
Пальчики мои.
За окошком ветер млечный,
Лунная руда,
За окном пятиконечная
Синяя звезда.
Сын окрепнет, осмелеет,
Скажет: «Ухожу».
Красный галстучек на шею
Сыну повяжу.
Шибче барабанной дроби
Побегут года;
Приминая пыль дороги,
Лягут холода.
И прилаженную долю
Вскинет, как мешок,
Сероглазый комсомолец,
На губе пушок.
А пока, еще ни разу
Не ступив ногой,
Спи, мой мальчик сероглазый,
Зайчик дорогой...
Налепив цветные марки
Письмам на бока,
Сын мне снимки и подарки
Шлет издалека.
Заглянул в родную гавань
И уплыл опять.
Мальчик создан, чтобы плавать,
Мама — чтобы ждать.
Вновь пройдет годов немало...
Голова в снегу;
Сердце скажет: «Я устало,
Больше не могу».
Успокоится навеки,
И уже тогда
Весть помчится через реки,
Через города.
И, бледнея, как бумага,
Смутный, как печать,
Мальчик будет горько плакать,
Мама — будет спать.
А пока на самом деле
Все наоборот:
Мальчик спит в своей постели.
Мама же — поет.
И фланелевые брючки,
Первые свои,
Держат мальчикины ручки,
Пальчики мои.
(1927)
