Алексей КУРГАНОВ Искупался под горой
негр кудряво-молодой.
Там, где вброд у речки
бегают овечки
И ревут быки с коров,
И блеЯют козы.
А по берегу, вдали,
разрослись берёзы.
Негр ж купался очень долг.
Он от пота мылся.
А скупавшись, ключевой
он воды напился.
А потом от родника
поднялсЯ довольно,
наступивши на ежа.
Но ежу не больно!
Негру тоже хорошо.
У него же пятки
Все в толстенных мозолЯх.
Те желты и гладки!
Губы он рукой утёр
(Щас поесть бы пищу!)
И ежа он насадил
Мощно на пинчищу. Ты лети-лети, ежок!
Привыкай к полёту!
Головой не закружись,
чтоб вонзиться с лёту
иль в корягу, или в пень,
иль в бревно какуя.
У ежа же игольЯ,
Как у рыб — чушУя! Негр вздохнул опять и вновь
И пошёл работать.
Он на ферме конюхОм,
а зовётся Петя...
Алексей КУРГАНОВ
Искупался под горой
негр кудряво-молодой.
Там, где вброд у речки
бегают овечки
И ревут быки с коров,
И блеЯют козы.
А по берегу, вдали,
разрослись берёзы.
Негр ж купался очень долг.
Он от пота мылся.
А скупавшись, ключевой
он воды напился.
А потом от родника
поднялсЯ довольно,
наступивши на ежа.
Но ежу не больно!
Негру тоже хорошо.
У него же пятки
Все в толстенных мозолЯх.
Те желты и гладки!
Губы он рукой утёр
(Щас поесть бы пищу!)
И ежа он насадил
Мощно на пинчищу.
Ты лети-лети, ежок!
Привыкай к полёту!
Головой не закружись,
чтоб вонзиться с лёту
иль в корягу, или в пень,
иль в бревно какуя.
У ежа же игольЯ,
Как у рыб — чушУя!
Негр вздохнул опять и вновь
И пошёл работать.
Он на ферме конюхОм,
а зовётся Петя...