Мероприятие было в том же месте и практически в том же составе: я, Лена-моя, вроде как, подруга, Денис-хозяин притона, Алина, но вместо ее того, незаметного подмастерье был другой, с виду весьма приличный господин. Его имя... Я не помню, как его звали, пусть будет Слава, все равно мне не нравится это имя. В этот раз меня встречали радушно, как «свою в доску». Мы с Леной прошли в кухню и сели на подоконник, стульев в этом доме не было. Из окна был чудесный вид на главную улицу города и я испытывала странное удовольствие от того, что я тут, у всех на виду, в самом центре, но ни один из прохожих даже не догадывается, что здесь происходит. Если бы можно было выбрать себе суперспособность, я бы предпочла невидимость.
Лена открыла полторашку фиолетового виноградного дня, он считался самым приличным, хотя не все ли равно, чем тебя рвёт после укола. Мы пили с ней из горла бутылки, по очереди, как семья, другие не пили с нами из бутылки, условно все было понятно.
Как ни странно, в этот день я чувствовала себя свободнее в притоне. С тех пор, как в 17 меня пытались изнасиловать два чувака на вписке - мне было сложно находится в чужой квартире с посторонними людьми. Я тогда не осознавала, откуда это ощущение паники, когда не знаешь куда себя деть и в какие карманы запихать руки, чтобы слиться со средой. Об инциденте я так старалась забыть, что как будто и забыла.
Когда в СМИ всплывают истории об изнасилованиях, а дяди и тети закатывают глаза, возмущаясь, что девочки виноваты сами и почему они такие глупые, что не идут в полицию - мне становится очень грустно. Единственное, что у тебя остаётся после посягательств на неприкосновенность- это страх и стыд.
С той вписки я ехала в автобусе рано утром, прям с одним из этих парней, что пытался сделать это. Что может быть циничнее?
Он вёл себя, как ни в чем не бывало и заплатил за мой проезд. Будто купил мое молчание за 10, с*ка, рублей. Я молчала всю дорогу и смотрела в одну точку, не было ни одной мысли, абсолютная тишина в голове. Он пытался со мной говорить, я не слушала. Он был доволен своей безнаказанностью, ведь ничего не произошло. Почти ничего для него и слишком много для меня.
Страшно тошнило и я вышла из автобуса у института, не доехав до дома. Ноги сами вошли в корпус по привычке, я сняла куртку в гардеробе и увидела, что вся моя одежда измазана в спермой. Вот он, волчок, просигналивший, что это реальность. Стало жарко, темно и мутно. Я держалась за стойку гардероба, чтобы не отключиться. Голоса студентов, проходящих мимо, смазались в один, очень громкий звон в ушах. Во рту было кисло и хотелось сплюнуть. Мне казалось, что все на меня смотрят и уже что-то поняли, такие уродливые, смеющиеся лица.
В толпе я искала взглядом своего друга детства, мы учились вместе, но на разных факультетах. В маленьких городах это обычное дело. Когда я его увидела, то бросилась к нему на шею и схватила так крепко, как было сил.
- «Тихо, тихо. Эй! Да что случилось?»
Нужно было что-то говорить, такая длинная пауза. Давай, Алиса, думай, как сказать.
Я отпустила захват аллигатора на шее и посмотрела ему в глаза, пытаясь угадать, как он отреагирует. Стоит ли говорить? Нет, пусть он меня ругает. Господи, как стыдно. Я теперь стала такая грязная и мерзкая, я больше не та. Глаза застелило слезами. Обида, боль, гнев, разочарование - все разом надавило на позвоночник моего, и без того хрупкого, мира. Я вздохнула, чтобы выдавить первое слово и заревела в голос. Слёзы с громом пошли ливнем, образ Кирилла, моего друга, за ними стал мутным, как вид через аквариум. Теперь стало холодно, тошнота ушла, сменяясь приступом саможалости. Я дрожала и заикалась.
Все, что смогла произнести : «м-меня и-и-изнасиловали».
⁃ «Пойдём домой», - сказал Кирилл спокойно.
И мы пошли.
Я сухо рассказала, что случилось. Больше не плакала в тот день. Да никогда больше об этом не плакала и особо не вспоминала. Я попросила Кирилла заступиться за меня и навалять парням, сделавшим это. Он отказался. Думаю, он жалеет об этом.
Маме я не сказала, в полицию не заявила. Я просто постаралась все забыть.
Прошлым летом я ездила в родное Поволжье и встретила в баре одного из этих мудаков, он тоже давно не живет в этом городе и вероятность встречи была одна на миллион. Судьба захотела, чтобы я все вспомнила. Мы сидели за соседними столами. Он меня узнал, я чувствовала это кожей на спине, но боялась посмотреть ему в глаза. Я убрала руки под стол, потому что они дрожали. Страх и стыд, ребята, отвечаю.
Мы закурили с Леной по сигаретке, она хихикала и подшучивала, что теперь у меня зависимость. Алина вздыхала, положа руку на сердце. Всем в этой квартире было меня немножко жаль. Я докурила и Алина поручила мне партийной задание - нарезать систему. Шоу начиналось.