Губы горели сухим пламенем, глаза жгло, внутри шевелился огромный запертый зверь. Он рвался наружу, бился в стены своей клетки, выл. Всего пара фраз могла бы выпустить его, всего пара фраз. В детстве мать постоянно напевала их ему, повторяя: «Запомни эти слова крепко, сынок, запомни», – но Эрик забыл, он забыл даже ее лицо.
Они пришли перед рассветом. В детстве показалось, что пришла целая армия великанов, но на самом деле всего четверо обычных людей. Хитрых, умелых, подготовленных, но все же людей. Мать умерла сразу, кажется, она даже не успела испугаться, впрочем, обернуться драконом она тоже не успела. Отцу повезло меньше. Его поймали жгучей сетью, кололи зачарованным оружием, он кричал и пытался вырваться. Этот крик навсегда с Эриком, он приходит в каждый его сон. Может быть, отец сжег бы их всех, но он боялся навредить сыну. Дракон может обернуться только взрослым, а до пробуждения магии он всего лишь хрупкая человеческая плоть. Эрику было два года, и тогда он ничего толком не понял. Ему было страшно, он плакал, он хотел, чтобы все прекратилось. Страшные люди подхватили его на руки, успокаивали, укачивали. Страшные люди сказали, что спасли его, что теперь он будет жить правильно. Страшные люди притворялись добрыми, а он притворялся, что верит им.
Взрослого дракона ни приручить, ни заставить служить себе на благо, ни обмануть сладкими речами – это знает каждый, но что если пленить маленького дракона и растить так, как тебе нужно? Возможно, план был хорош, но люди не поняли, что маленький дракон стал взрослым, как только увидел мертвую мать.
Двенадцать долгих лет он набирался сил, двенадцать долгих лет он видел своих врагов и лелеял месть. Двенадцать лет он ждал, притворяясь смиренным. Глупые люди поверили ему, ведь он хорошо играл роль. Его тошнило от самого себя, но надо было ждать. Теперь все «страшные люди» мертвы. Он убивал их спящими, убивал со спины, травил и подстраивал ловушки. Эрику не было стыдно, он жалел лишь об одном: надо было узнать эти чертовы слова, ведь эти люди точно их знали. Но мертвецы хорошо хранят свои секреты, поздно жалеть.
Новый приступ скрутил тело Эрика; юноша упал прямо на размокшую от дождя землю, грязь брызнула во все стороны, пропитала длинные белые волосы. Свернувшись клубком, он тихо выл от боли: огонь сжигал его. Капли дождя, падая на кожу, шипели и превращались в пар. Когти на руках то появлялись, то растворялись. «Сдохнуть от того, что просто забыл слова, как глупо», – сквозь боль усмехнулся Эрик. Он бы нашел других драконов, он бы смог, если бы у него было время, но его не было. Силы приходят перед оборотом, без сил он не смог бы отомстить. Одна мысль крутилась в голове юноши: «Надо было узнать слова, надо было, но уже поздно». Он умирал. Эрик знал это, все его тело вопило об этом, он и сам вопил, срывая голос и захлебываясь страданиями, дождем и грязью. Но всему приходит конец, даже страданиям.
На раскисшей земле, сжавшись в комок, лежал без сознания тощий подросток. Ему снилась мать. Она была прекрасна, по крайней мере ему так казалось. Солнце мягко ласкало ее волосы лучами, а ветер блуждал в длинных рукавах платья. Мать пела тихую песню, и маленький Эрик дремал, купаясь в ее голосе.
— Эрик, мой маленький Эрик, – внезапно прервала песню мать, – я же говорила тебе: запомни слова. Запомни, Эрик. Всего шесть слов, мое дитя: «Я дракон. Мой огонь – мои крылья». Стань драконом, Эрик, стань драконом...
Огонь охватил фигуру женщины, сжег волосы и платье, заполнил комнату, подкрался к малышу.
Эрик очнулся. С трудом встал на четвереньки. Колени скользили, и он чуть не рухнул лицом в грязь. Слезы стекали по лицу и шлепались с кончика носа прямо в лужу.
— Я дра...– Эрик закашлялся, ужасно хрипя. – Я дракон. Я дракон! Мой огонь – мои крылья!
Юноша вложил все свои силы в этот крик и упал ничком.
Молнии отражались тысячами бликов в белоснежной чешуе. «До чего дурацкий цвет, под стать такому дураку, как я», – подумал Эрик, распахивая крылья для своего первого полета. Ему еще многое предстояло вспомнить и многому научиться.
