В окрестностях Невьянска не редкость вот такие вот пейзажи, и как мне буднично пояснил таксист, ещё в прошлый приезд году возивший меня в Быньги, это "полигоны", на которых моют золото. К добыче золота в горнозаводском краю относятся примерно так же, как к добычи железа, цинка, меди, асбеста или извести - просто разновидность производства, да и пойдёт это золото не на кольца первых леди и часы министров, а на микросхемы и зубные коронки.
А отсутствие листвы - не результат экологического загрязнения, а просто ранняя весна. Это 2010-й год, Невьянск я тогда посещал в апреле:
Но не так уж сильно с той поры изменился вид, открывающийся в нескольких километрах от Невьянска при въезде в большое и какое-то очень солидное село Быньги (2,5 тыс. жителей), старообрядческое предместье Невьянска:
История Бынёг (так их название склоняют местные) началась в 1704 году с небольшой деревеньки, близ которой в 1718-м патриарх уральской металлургии Никита Демидов построил железоделательный завод, в 7 километрах выше по Нейве от своего "первенца" в Невьянске. Тогдашние заводы работали от плотин, приводивших в действие их механизмы, и часто строились такими вот группками на удобном участке реки, превращавшемся в натуральное ожерелье прудов. С рудниками, пристанями и лесными угодьями такая группка заводов слагала "горнозаводской округ", прототип советских "территориально-производственных комплексов", и более того - на Старом Урале заводы не продавались поштучно, сменить хозяина мог только весь округ целиком, что позволяло избежать разрывов производственных цепочек.
Так и Невьянский округ в 1769 году от Демидовых, даром что был у истоков их империи, перешёл к Савве Яковлеву, крупнейшему русскому фабриканту екатерининских времён, который поднялся на текстильных мануфактурах, а затем, под влиянием престарелого Ломоносова, обратил взгляд на Горнозаводской Урал. Но дальше времена сменились, на смену водяным колёсам пришли паровые машины Ватта, на смену кричному железу - английская сталь, и не сумевший вовремя измениться Урал в 19 веке впал в безнадёжный упадок. В 1873 году Быньговский завод впервые остановили, заодну спустив его пруд, но и какая-никакая реконструкция помогла, видать, ненадолго - окончательно завод был закрыт в 1912 году, не оставив никаких очевидных следов в быньговском пейзаже.
Но Никольская церковь (1789-97) в центре села была отнюдь не сельским храмом, а строилась на деньги Яковлева для жителей крепкого заводского посёлка. Архитектор её не известен, но получилось у него нечто удивительное, и даже архитектурный стиль церкви не имеет аналогов - этакое "яковлевское барокко" из одного-единственного памятника в горнозаводской глуши.
Внешне церковь с 2010-го года не очень-то изменилась, лишь центральный купол вместо зелёного сделали чёрным со звёздами - но хоть не пошло-золотым. А стены всё такие же обветшалые, и боковые главки под медными листами - всё такой же уникальной формы чуть вогнутых пирамид:
Куранты на колокольне вряд ли были нужны селянам, испокон веков жившим по солнцу - а вот для рабочих и мастеровых это был по сути дела заводской гудок. Не удивлюсь, если и стоят они с тех пор, как в Быньгах не стало завода.
Церковь не закрывалась при Советах, а потому прекрасно сохранила интерьеры:
Наглядный памятник Быньговского завода - чугунные плиты, которыми вымощены церковные крыльцо и пол. Чугун здесь был доступнее камня, да и дерева, в котором отчаянно нуждались заводские печи.
В Никольской церкви было темно и ветхо, пахло пылью и сыростью. Одинокий мужик пропойного вида ходил туда-сюда, звучно целуя иконы, и когда я усомнился в подлинности (то есть - дореволюционности) одной из деталей интерьера, бросил нам хрипло и почти что с угрозой "Здесь всё - подлинное!".
Дореволюционный центральный иконостас, и главное сокровище этой церкви - настоящие "невьянские иконы":
Самым ценным работником на заводах Старого Урала был старовер - толковый и непьющий, да изгнанный властями с других мест. Горнозаводские округа были почти что феодальными княжествами с безграничной властью заводовладельцев, но так как последних прибыль интересовала больше, чем религиозные дрязги, для крестившихся двумя перстами бородатых людей это было скорее на руку, и на уральские заводы они стекались со всей страны. Тем более взлёт металлургии Урала примерно совпал по времени с "выгонкой" - разгромом Керженских скитов. Не вполне очевидно, что до в 19 веке больше всего староверов жило не на северных реках, не в казачьей вольнице Дона и Яика, не в болотах Латгалии и не в глухих долинах Забайкалья и Алтая, а именно в Пермской губернии, простиравшаяся тогда по обе стороны Уральских гор - только по официальным данным 218 тысяч человек.
В Невьянске как старейшем городе-заводе сложилась и самая крепкая старообрядческая община, бородатых статных людей с выражением лиц не из нашей эпохи здесь нередко можно встретить и сейчас. Ну а в 18 веке именно в Невьянске обосновались по-видимому тоже бежавшие с Керженца иконописцы, имён которых история так и не сохранила. С них началась уникальная традиция "невьянской иконописи", старейший образец которой датируется 1734-м годом, а последний - 1919-м. Оборванная при Советах традиция почти сразу продолжилась её изучением, первые доклады о невьянских иконах публиковались уже в 1923 году, ну а в наше время хранителем этого феномена стал небезызвестный Евгений Ройзман, и думаю, имя своё он обессмертил не как борец с наркоманией и колоритный екатеринбургский мэр, а именно этим. Сейчас существует, по сути дела, всего два собрания невьянских икон - ройзмановский музей в Екатеринбурге и Никольская церковь в Быньгах, да в Невьянске появилась мастерская, пытающаяся возрождать этот промысел.
Его история делится на "высокий невьянск" 18 века, когда мастера-староверы старой закалки писали иконы лишь для своих, и "купеческий невьянск" 19 века, когда у их последователей появились заказчики среди богатых купцов внешнего мира. Вот одна из икон в церкви - все признаки "невьянска" налицо: белоликость (её, исходную, можно различить даже сквозь вековечную копоть, сделавшую святых похожими на негров), золотой фон с чрезвычайно тонкими резными орнаментами (что очень похоже на галицко-волынскую иконопись позднего Средневековья) и конечно же - уральский пейзаж на заднем плане (на иных иконах даже Наклонная башня просматривается!). Как я понимаю, это 19-й век, причём вряд ли даже начало, когда "невьянск" распространился за пределы потаённых староверческих общин:
Ещё в церкви есть внушительных размеров чугунные печи, не знаю точно, когда поставленные - первоначально храм был "летним", то есть неотаплеваемым:
А у печей, внезапно, утюги! Их коллекционирует местный батюшка отец Виктор Зырянов, настоятель Быньговской церкви с 1987 года, и по отзывам всех видевших его здесь туристов - просто очень хороший человек. К тому же - друг Ройзмана, в 2013-14 годах за это пострадавший: осенью 2013 года на батюшку завели уголовное - якобы, он передал Ройзману иконы в обмен на бесплатный труд наркоманов из реабилитационных центров "Города без наркотиков". Если я верно понимаю, в итоге обошлось, и отец Виктор - по-прежнему настоятель этого, пожалуй, самого необычного на всём Урале храма.
На другом конце села - единоверческая Казанская церковь (1852), довольно неказистая, но напоминающая хоть как-то о старообрядческой истории. В основном староверы Урала - часовенники, "разочаровавшиеся поповцы", формально признающие переход священников из новообрядчества в староверие, но на практике считающие, что достойных - нет. Они служили в домовых моленных да в лесных часовнях, и в отличие от декоративно-прикладного искусства, в архитектуре Урала не оставили наследия.
А между церквей - монументальные старые избы:
Вид многих из них почти городской:
А брёвна впитали копоть из труб давно закрытого Быньговского завода: