"Лейб-гвардии Семеновскаго полку Сержанты Иван и Николай Васильевы дети Еропкины, продают два двора каменные за Москвою-рекою, подле большого суконного двора..." (Газета "Московские Ведомости от 18 июня 1759 года)
Есть на Софийской набережной Москвы старинный дом. Долгое время бывший в запустении и в 2021-м наконец-то отреставрированный. Возведён в 50-х годах XVIII века, сохранился до наших дней в сильно измененном и перестроенном виде. Сегодня он известен как бывшее Мариинское училище. Но прежние владельцы его — Еропкины, Зубовы, Дурасовы — оставили весьма заметный след в российской истории. На протяжении двух столетий дом был свидетелем жизни этих семейств: рождений и смертей, карьерных взлетов и крахов, счастья и разочарований.
Начнем по порядку, с первых хозяев - Еропкиных. И с объявления почти трехвековой давности из «Московских ведомостей» от июня 18 дня 1759 года:
"Лейбгвардии Семеновского полку Сержанты Иван и Николай Васильевы дети Еропкины, продают два двора каменные за Москвою-рекою, подле большого суконнаго двора, со всем принадлежащим строением с сады и с прудом, по берегу Москвы-реки. О цене осведомиться в том же доме, или у придворного маклера Крестьяна Вевера".
Глава I. ЕРОПКИНЫ
Отцы и дети
Это объявление относит нас в Москву конца пятидесятых годов восемнадцатого века. Еще не построен Водоотводной канал, до страшной эпидемии чумы остается двенадцать лет. На престоле российском — дщерь Петрова, императрица Елисавет.
Лейбгвардии сержанты Иван и Николай Васильевичи, предлагающие к продаже элитную московскую недвижимость, были сыновьями Василия Михайловича Еропкина , выходца из когда-то захудалой, но уважаемой и старинной семьи: согласно Бархатной книге, Еропкины происходят от потомка самого Рюрика.
Василий Михайлович -- человек в тогдашней Российской империи известный, знатный и богатый. Матушкой-государыней Елисавет Петровной изрядно обласкан: в 1753 году назначен президентом Ревизион-коллегии. По-современному — Счётная палата РФ.
Карьера Василию Михайловичу далась не так-то просто, поскольку батюшка его, Михаил Владимирович Еропкин, бывший стольником царевны Прасковьи Фёдоровны (жены Ивана V), а затем самого Петра Первого, по несчастью, каким-то образом оказался замешан в деле царевича Алексея. За что в 1718 году имения его были «описаны на Государя». То есть, он потерял состояние. Могу предположить, что Еропкин-старший "отделался легким испугом", отдав свое имущество в казну и не быв сослан. Иначе все семейство загнали бы, куда Макар телят не гонял.
Вельможа
Тем не менее, Василий Михайлович Еропкин смог, после отцовской оплошности, восстановить и состояние, и положение. Cлужил при дворе Екатерины I камергером, затем гофмейстером.
Пик его карьеры и богатства пришелся на царствование Елизаветы Петровны. Вoт собственноручная опись его имущества.
"Государственной Ревизион-коллеги[и] президент Василей Михайлов сын Ерапкин объявил... Жалованья получаю по рангу моему (президент Ревизион-коллегии - прим. мое) четвертую часть, а имянно — в год пятьсот дватцать девять рублев пять копеек. От роду пятдесят шесть лет... Деревень за мною в Московском уезде дватцать шесть душ, в Боровском — сто тритцать одна душа, в Варатынском — триста восемдесят шесть душ, в Клинском — девятнатцать, в Кинешемском — сто четырнатцать, в Луховском — сто сорок, в Арловском — сто семь, в Синбирском — семдесят три, в Суздалском — шездесят четыре, в Вологоцком уездех — четыреста душ. РГАДА, ф. 248, оп. 1/102, д. 8122, ч. 2, лл. 317-318.
Для сравнения: во времена императрицы Елизаветы Петровны простая швея зарабатывала 3 рубля в год. Зарплата плотника была 50 копеек в месяц, мелкого чиновника — полтора рубля. Рубль — цена двух крепостных девочек. Взрослые крепостные (мужчины) стоили дороже: от 10 до 30 рублей.
Помимо дома в Москве, у Василия Михайловича есть дом в Санкт-Петербурге, на Английской набережной (1738 года постройки). Живет, он конечно, в северной столице. А дом в Москве, по некоторым данным, сдает Николаю Григорьевичу Жеребцову, который в 1762 году станет московским губернатором. Похоже, сдавать столичную квартиру за дорого, а жить где-то в другом месте было свойственно москвичам и в восемнадцатом веке.
Дворы московские
Небольшое отступление, но его необходимо сделать: в объявлении о продаже еропкинского дома на Софийской набережной Москвы говорится о "двух дворах каменных". Двор и дом — две большие разницы. С понятием "двор" в нашей истории и традициях все очень интересно. Но сейчас мы ведем речь только о дворах знатных людей. Двор богатого человека на Москве — территория внушительных размеров. Как говорится, с русским размахом. Это вам не Питер с дворами-колодцами и чахлой растительностью. В Москве плодородной земли много, а память о дворах боярских еще сильна. "При дворе", "дворянин" — это же все оттуда. Постройки внутри дворов — главный дом, флигели, хозяйственные строения, часовня — могли быть и деревянными. Каменное строительство было весьма дорого, да и до сороковых годов восемнадцатого века было запрещено во всех городах, кроме Санкт-Петербурга. Но ограда московского богатого двора — почти всегда каменная. От пожаров и татей.
Если учесть, что главный дом Еропкина был каменным, то и другие постройки в его дворах с большой долей вероятности были каменными. В объявлении упоминаются также сады и пруд — то есть, у Еропкиных во владении была даже не городская усадьба, а небольшое имение напротив Кремля. Немыслимая крутизна даже по тем временам.
Еропкины и Лопухины
Огромный участок на котором воздвиг свой дом Василий Михайлович Еропкин попал в его собственность в начале пятидесятых годов восемнадцатого века Участок образовался от слияния владений, принадлежавших при Петре I дяде царицы Евдокии, Сергею Авраамовичу Лопухину и духовнику Петра отцу Тимофею Надаржинскому.
Надаржинский из Москвы съехал после смерти Екатерины Первой в 1728 году, затем из-за трагической смерти своего сына принял постриг и года через два отдал Богу душу.
Лопухин же, попавший в немилость в связи с делом Циклера-Соковнина и сосланный в 1697 году воеводой в Вязьму, участок на Софийской набережной за собой сумел сохранить, a впоследствии оформил его в приданое своей дочери Мавре, вышедшей замуж за графа Шереметева. Именно этот, а не какой-то другой участок на Москве привлек спустя тридцать лет внимание Василия Михайловича Еропкина.
Теперь давайте вспомним, что oтец Василия Михайловича из-за дела Лопухиных лишился состояния, причем, скорее всего, пострадал напрасно, так как Еропкины были приверженцами Петра: при нем этот захудалый род снова стал знатным. Следовательно, будущий президент Ревизион-коллегии по определению не мог питать нежных чувств к Лопухиным.
Точно так же к Лопухиным относилась императрица Елизавета Петровна — с лютой ненавистью, a Василий Михайлович Еропкин был императрице один из самых верных слуг. Ряд исследователей пишут, что Елизавета с детских лет Василию Михайловичу весьма доверяла.
Воссев на престол, дщерь Петрова затеяла еще один сыск по делу Лопухиных. Случилось это в 1743 году. Главным фигурантом дела стал Степан Васильевич Лопухин — родной племянник владельца землицы на Москве-реке, двоюродный брат Мавры, в замужестве Шереметевой, получившей, как уже сказано, эту землицу в приданое.
В том же 1743 году государыня назначает Василия Михайловича Еропкина вице-президентом Ревизион-коллегии, и через несколько лет он становится хозяином огромного участка земли на Софийской набережной, часть которой принадлежит потомкам Лопухиных. И вот именно этот лопухинский участок Василию Михайловичу был нужен. Хотя, напомню, сам он живет в Санкт-Петербурге на Английской набережной и на постоянное жительство в Москву не собирается Совпадение или сведение старых счетов? Или просто хорошее вложение денег, бизнес и ничего личного? Бог знает.
Как бы там ни было, строит Василий Михайлович каменный трехэтажный с портиком дом. Знай наших. Поскольку место он себе захватил козырное, а иноземные художники с огромным удовольствием рисуют панорамы главных улиц Москвы, недостатка в изображениях Еропкинского дома нет.
Будущая набережная в то время уже называется Софийской по имени храма. Место престижное и одновременно разбойное. Под Каменным мостом собирались на свои толковища тогдашние авторитеты московского криминального мира. Участником тусовки был и беглый дворовый человек Иван Осипов, известный, как Ванька Каин.
Еще одна загадка
От Василия Михайловича Еропкина останутся три сына - Петр, Иван и Николай. Петр станет майором Петербургского пехотного полка. Иван и Николай дослужатся до поручиков полка Семеновского. Ну, и как видим, сыновья продадут отцовский дом в Москве.
Точной даты смерти Василия Михайловича мне найти не удалось. В родословных росписях о нем очень мало сведений. И это тем более удивительно, что человек он был в государстве не последний. В открытых источниках сведения о нем крайне скудные, а в повествованиях историков Москвы я нашла противоречивые данные. Например, в некотрых статьях говорится, что Василий Михайлович Еропкин умрет или будет отставлен от должности после кончины своей покровительницы, императрицы Елизаветы Петровны, в 1761 году. А его дети продадут владения на Софийской набережной после смерти отца, так как будут не в состоянии содержать их. Если сопоставить эти утверждения с датой объявления в "Московских ведомостях", сразу возникает два вопроса:
Первый: Объявление датировано 1759 годом, стало быть, дом продают при жизни Елизаветы Петровны. Был ли к этому времени президент Ревизион-коллегии Еропкин отставлен? Не думаю. Иначе он продавал бы свое владение сам. А здесь явно продается наследство. Значит не в 1761, а на два года ранее перешел Василий Михайлович в лучший из миров? Очень странно, что нет точной даты его смерти.
Второй: Почему сыновья Еропкина не могли содержать недвижимое имущество отца? Куда делось его огромное состояние?
Пока ответов на эти вопросы у меня нет.
Что было дальше
Николай Еропкин, упомянутый в объявлении, погибнет во время чумы в Москве вместе со своей женой. Останутся от них мальчики Александр да Михаил, внуки Василий Михайловича. Их возьмет на воспитание и даст им хорошее образование бездетный троюродный брат Николая — Петр Дмитриевич Еропкин, московский главнокомандующий, человек, победивший чуму в Москве. После эпидемии Петр Дмитриевич построит себе дом на Остоженке (ныне дом 38, строение 1), который в советские времена передадут институту имени Мориса Тореза.
Существует легенда о том, что Екатерина II решила щедро наградить Петра Дмитриевича Еропкина за победу над чумой в Москве. Кроме ордена Андрея Первозванного и 20 тысяч рублей, императрица предложила возвести в княжеское достоинство его племянников Александра и Михаила, но Петр Еропкин отклонил и эту милость. Показывая на лоб племянников, он сказал: «Матушка-императрица, у них князь должен быть тут». После чего Екатерина II приказала записать малолетних воспитанников дяди сержантами в Преображенский полк.
(продолжение следует)
P.S.
И в двух словах о самых известных Еропкиных. Безусловно, это Петр Михайлович Еропкин, архитектор, казненный во цвете лет за вольнодумство. Последним его проектом станет знаменитый Ледяной дом, описанный в романе Лажечникова.
И конечно же, уже упомянутый Петр Дмитриевич Еропкин. Именно он учредил карантины в зачумленной Москве, а когда вспыхнул Чумной бунт, смог восстановить порядок. Только не надо сейчас проводить параллели с Собяниным и коронавирусом. К слову, в следующем году исполнится двести пятьдесят лет чумной эпидемии в Москве.
Спустя лет двенадцать после эпидемии чумы Петр Дмитриевич Еропкин был назначен московским главнокомандующим. При нем завершилось сооружение Мытищинского водопровода, «деревянным обрубом» была укреплена Москворецкая набережная, ремонтировались и строились мосты, в Москве шло бурное строительство, мостились дороги, творили Баженов и Казаков.
И ведь наверняка коренные москвичи того времени тоже ворчали, что раньше было лучше, и что варвары уничтожают древнюю Москву и зачем расширять мостовые, если диды по деревянным мосткам ходили и не хуже жили. Человеческое недовольство столь же неизменно и постоянно, как слепая вера в чудеса.
Последние годы Петр Дмитриевич Еропкин провел в своем московском доме на Остоженке. Один из переулков в этом районе называется Еропкинским —находится он между Померанцевым и Мансуровским.
Кстати, Петр Дмитриевич — не первый Еропкин, которому выпало бороться с чумой.
За сто двадцать лет до московской эпидемии чумой была охвачена Кострома, где показал себя с наилучшей стороны воевода Автомон Иванович Еропкин, приходившийся президенту Ревизион-коллегии Василью Михайловичу двоюродным прадедом, так как оба они восходят к одному из сыновей первого Еропки. А вот московский главнокомандующий Еропкин и архитектор Еропкин восходят к сыну другому, от которого пошли Еропкины-Клепиковы.
Примечания Ревизион-Коллегия учреждена в 1717. Функционировала в 1717–1722, 1725–1788 и 1797- 1829 как самостоятельное учреждение, подчиненное Сенату, в 1722–1725 как Ревизион-контора при Сенате. Осуществляла контроль за государственными доходами и расходами. Находилась в 1718–1728 и 1737–1763 в Петербурге, в 1728–1737 в Москве. В 1763 разделена на 6 департаментов, из которых 5 были переведены в Москву, а 6-й оставлен в Петербурге. Упразднена в 1788. В 1797 восстановлена на прежних основаниях. Окончательно упразднена в 1829.