Виниловый погребок
К зарубежной модной музыке я приобщился в 13 лет, когда мой сосед по лестничной площадке (мальчишка годом старше) ухитрился записать с портативного всеволнового приемника National Panasonic на «Яузу-5» несколько печен The Beatles, среди которых оказались такие шедевры, как She Loves You и Please Please me. В этот день я заболел «битломанией».
Когда я оканчивал восьмой класс, отец подарил мне на день рождения магнитофон. Я тут же принялся обзаводиться собственной фонотекой, бегая по друзьям с поразительно живучим аппаратом и перекатывая все без разбора. А еще через год я обзавелся собственным проигрывателем. Это была купленная в магазине «Пионер» некондиционная стереофоническая (!) вертушка от радиолы «Симфония, разумеется, без корпуса. Мы с папой оперативно смастерили из листового текстолита чемоданчик с крышкой и с ручкой, куда и запихнули проигрыватель. было счастье, и для счастья было целых две причины. Во-первых, я стал обладателем законченного музыкального комплекса, а, во-вторых, с этого момента я, наконец, смог включиться в цепочку обмена пластинками уже не в качестве просителя, а как полноправный член сообщества.
Это было счастье, и для счастья было целых две причины. Во-первых, я стал обладателем законченного музыкального комплекса, а, во-вторых, с этого момента я, наконец, смог включиться в цепочку обмена пластинками уже не в качестве просителя, а как полноправный член сообщества.
Примечание для тех, кто незнаком с реалиями того времени. Фирменные виниловые пластинки тогда называли «дисками», а тех, кто ими торговал или занимался обменом (по-нашему, «чейнджем») – «дискоболами».
На самом деле, для того, чтобы получать диски на перепись, надо было обладать собственным обменным фондом. Но у меня была козырная карта – переносной стереофонический проигрыватель, ценнейшая вещь, которой не было ни у одного из моих друзей-меломанов. Я давал вертушку напрокат, взамен получал очередную стопку винила, и все были довольны.
Через какое-то время я заметил, что на моей полке с магнитофонными катушками залежался чей-то альбом. Это была пластинка 1965 года группы The Hollies с незатейливым названием Hollies. Так она лежала неделю, месяц, два, никто её не забирал, не искал и не требовал.
Как честный человек (и во избежание неприятностей) я попытался выяснить, которому из звеньев принадлежит диск. Никто не признавался! Только год спустя я случайно узнал, что эту пластинку в числе десятка других запустил в цепочку сынок зарубежного дипломата. Папаша отслужил в посольстве, вместе с семьей отбыл на родину, в результате у нескольких счастливчиков, в том числе и у меня, осели на руках «халявные» диски.
Откровенно говоря, мне эта пластинка была ни к чему: «на чейндж» её никто не брал, да и сам я слушал совсем другую музыку: Beatles выпустили переломный Revolver и несравненный Sgt. Pepper’s Lonely Hearts Club Band, на пике славы была группа Cream, вышел первый альбом Procol Harum, ходил по рукам Are You Experienced Джимми Хендрикса. Старенький диск Hollies вышел из моды.
Бесспорно, его можно было продать. Мой экземпляр на родном «Парлафоне» был в очень приличном состоянии: никакого «песочка» или щелчков на нем не отмечалось, так что за него вполне можно было выручить рублей 35, если не больше. А 35 рублей у моего приятеля легко выменивались на «синеполосые» сертификаты Внешпосылторга по курсу один к полутора. На горизонте забрезжили джинсы Super Rifle (15 «синеполосых»), и еще оставалось на итальянские солнечные очки и настоящие американские сигареты.
Но что-то меня останавливало, никак не мог я решиться на такую торгово-финансовую операцию. Очень уж мне нравилась первая заставочная песня на этом диске.
Здесь только первые 12 песен относятся к альбому Hollies
В итоге альбом занял почетное «ветеранское» место на полке с винилом. Он стоял бы там по сей день, если бы не досадная моя оплошность: в процессе переезда одна из коробок с пластинками где-то затерялась. А там лежал «Белый альбом» Beatles, несколько отменных джазовых пластинок на чешском «Супрафоне», роскошный фирменный «двойник» с произведениями Гершвина в исполнении Лос-Анджелесского филармонического оркестра под управлением Леонарда Бернстайна и этот самый Hollies.
Страшно жалко!