За ответом отправимся на станцию Московского метро "Полежаевская" и пройдём с квартал по Хорошёвскому шоссе. По дороге - конструктивистский Пентагон 1930-х годов с чем-то очень секретным:
И симпатичная послевоеная сталинка, за которой скрывается целый квартал, построенный пленными немцами:
Однако в основном это район многоэтажек. Институт медико-биологических проблем снаружи похож на какую-нибудь районную поликлинику. Но внешность обманчива - за невзрачным фасадом скрывается лучший в своей отрасли научный центр мира:
На кадре выше - главный корпус. Несколько минут ожидания у КПП - и из его ворот появился наш проводник Олег Волошин, красивый человек с шикарным седеющим хаером. На ИМБП попадаются типажи совсем как в голливудские фильмах про секретные лаборатории. В фойе вот такая вот парочка: полётный скафандр "Сокол" (1973) и костюм пассажира тяжёлого звездолета из эксперимента "Марс-500".
На заре космонавтики проблемами выживания в космосе занимался Институт авиационной медицины, готовивший в том числе космических собак и первый "человеческий" отряд космонавтов. Но, по мере проникновения в космос, вопросов "как там выжить?" становилось всё больше и больше: вскрывались нюансы, усложнялись задачи, а старые ГИРДевцы Михаил Тихонравов и Сергей Королёв не забыли мечту о полёте на Марс. В 1963 году всё это вынесли в отдельный Институт медико-биологических проблем, основной задачей которого стало именно обеспечение долгосрочного пребывания в космосе. По совместительству здесь занимаются ещё глубоководной медициной, но об этом за время экскурсии не было сказано ни слова. Сама же экскурсия здесь проходила совершенно иначе - не по музейным залам, а по действующим лабораториям и стендам. Музей ИМБП исчерпывается парой кабинетов отцов-основателей - Василия Парина (директор в 1965-69 годах):
И Олега Газенко - он возглавлял ИМБП в 1969-89 годах, и именно его здесь величают основателем космической медицины. Ставрополец Олег Георгиевич пошёл по стопам отца, известного в своё время физиолога и авиационного медика, работал в Арктике и в Каракумах, а космической медициной занялся ещё в 1956 году, в эпоху суборбитальных полётов.
В кабинете его - две собаки. Белая Жулька летала дважды - в 1958 году в суборбитальный полёт (как Снежинка - клички большинства "космических собак" существовали лишь для газет), а в 1960 - и в космос. Вернее, до космоса Жулька и Жемчужина не долетели - ракета отклонилась от курса, аппарат катапультировали, а потом долго искали в сибирской тайге и нашли примерно там, куда полувеком ранее упал Тунгусский метеорит. Собаки выжили, и курировавший их полёт Газенко забрал Жульку домой, где она и прожила ещё 14 лет, а когда умерла - академик сделал из неё чучело да поселил в своём кабинете. Чёрная же статуэтка - это Уголёк, вместе с Ветерком участник последнего "собачьего" полёта в СССР (1966), ставшего и первым долгосрочным полётом - в космосе собаки провели более 3 недель, а дальше это предстояло людям.
Ещё несколько экспонатов, так же касающихся работы с животными, представлены в стендовом комплексе.Слева - капсулы "Биотрек" для хранения биоматериалов и "Биоконт-Б" для опытов на микроорганизмах. Справа - МЛЖ-01, искусственные норы для космических мышей со всей системой жизнеобеспечения.
То же самое - но в виде центрифуги: как из просто мыши сделать мышь-рокера с Марса?
В центре - "Контур-БМ", на котором в "Бионе-1" жили монгольские песчанки. Вы только представьте себе хвостатых мышей, растерянно хлопающих глазками-бусинками в невесомости!
Рядом с ним - совсем другие установки: генераторы кислорода. Слева - "Крокус" и "Тополь", справа - система "Курьер", адсорбирующая чистый кислород из воздуха в специальные аккумуляторы. Как и многие разработки ИМБП, из космонавтики они пошли в "земную" медицину. Пока же одна из ключевых проблем выживания в космосе - это создание биореактора, который будет генерировать питательную массу каких-нибудь одноклеточных водорослей, к тому же выделяющих кислород. Когда-то ИМБП создал биореактор на основе хлореллы, но он потреблял электричества больше, чем вся станция "Мир".
Ну а дальше коридорами ИМБП мы направились к действующим лабораториям:
В чём сложность космической медицины, да и всей космонавтики? В условиях, которых в принципе нет на Земле. Взять например невесомость: хорошо в ней только первый час - земля уже не держит за ноги, человек летает, как в детских снах, и это вызывает эйфорию. Но дальше начинаются проблемы: кровеносная система устроена так, что кровь всегда течёт вверх, и в невесомости мучительно приливает к голове, вестибулярка не справляется с отсутствием верха и низа и постоянным укачиванием, а мышцы, не находя применения, слабеют. Проблема невесомости ещё и в том, что её чрезвычайно трудно изучать - на Земле такой эффект можно получить разве что на несколько минут в пикирующем самолёте... или под водой. Ещё вариант - иммерсионные ванны:
Грубо говоря, это очень мягкая водяная кровать, и которую рука легко уходит по плечо. Сюда хочется лечь, тем более и вода под мембраной нагрета до комфортнейших 34 градусов. Иммерсионная ванна - это способ погрузиться в воду, но остаться сухим. То есть побыть некоторое время без опоры, что можно считать эрзацем невесомости. Увешанные датчиками добровольцы лежат в таких днями и неделями (рекорд - 54 суток), вставая лишь на 10 минут в день для душа, а учёные бьются над тем, чтобы встал отсюда человек дееспособным.
Для обывателя звучит неубедительно? Зато работает прекрасно! И создано на основе иммерсионных экспериментов было немало. Вот справа - профилактический нагрузочный костюм "Пингвин" (1969-71), внутри которого многочисленные тяжи создают нагрузку на мышцы в наиболее естественных направлениях, таким образом не давая телу космонавта "забыть" эти движения. Более того, так можно и "научить" тело двигаться правильно - поэтому слева "земная" модификация "Пингвина" для лечения ДЦП. Между ними - научный сотрудник Татьяна Шигуева, проводившая нам экскурсию по своей лаборатории:
А вот более сложная примочка. Два пупыря в тапке по очереди надуваются с характерным "пум-пум" - поочерёдная нагрузка на пятку и носок обманывает мозг, создавая иллюзию ходьбы.
В соседней комнате обнаружилась ещё и одноместная барокамера - в таких создаётся высокое давление, имитирующее перегрузки или погружения в глубокую воду:
Другой агрегат - центрифуга короткого радиуса. С тренировочной центрифугой космонавтов она не имеет ничего общего:
В невесомости она действует так - настроив ложе поудобнее, космонавт располагается в ней... и после нескольких оборотов ему кажется, будто бы он на твёрдой земле, где можно "стоять", а можно идти, крутя педали велотренажёра.
Дальше, через заснеженный двор, мы направились в комплекс стендов. У дверей - логотипы экспериментов, и я помню, как впервые услышал о "Марсе-500" из теленовостей в те архаичные времена, когда у меня ещё был телевизор:
Снаружи стендовый комплекс легко принять за бассейн или школьный спортзал. Но внутри встречает вот такое - в зале смонтиовано несколько модулей, имитирующих межпланетные космические корабли. И обилие логотипов ведущих СМИ и космических агентств как бы намекает, что здесь делались серьёзные дела:
В сущности, идея простая - сымитировать на Земле космический полёт, с тем допущением, что уже создана искусственная гравитация и защита от радиоактивных излучений. То есть - поместить нескольких подготовленных людей разных специальностей в замкнутый модуль, где у них будут жёсткие лимиты по еде и воде, связь - только с большой задержкой, а скучать не дадут постоянные эксперименты и подбрасываемые кураторами нештатные ситуации. Покинуть эксперимент можно - но по сюжету выбывший считается погибшим.
Первый такой эксперимент "Год в звездолёте" прошёл в 1967-68 годах, когда ещё жили надежды отправить экспедицию на Марс уже в 1970-х. Наиболее известный "Марс-500" проходил в 2007-11 годах и состоял из трёх периодов изоляции с разными экипажами - на 14, 108 и 520 дней с имитацией посадки и тремя выходами в скафандрах на "планету". Ещё была "Луна-2015" с чисто женским экипажем и серии экспериментов "Сириус" и "Сфинкс" от недели до года, включавшие отработку управления космическим кораблём.
Участвовали в них как космонавты (Олег Артемьев, Сергей Рязанский) и работники ИМБП, так и добровольцы, а гонорары за участие составляли 3 миллиона рублей. Конечно же, ключевой составляющей подобных экспериментов была не техника и даже не биология, а психология - конфликты и на орбитальных станциях-то случаются, а здесь совсем не праздный вопрос - как сделать так, чтобы покорители дальнего космоса элементарно не поубивали друг друга? И если участники "Года в звездолёте" друг друга ненавидели до конца своих дней, то китаец из "Марса-500" недавно приезжал к российским коллегам в гости.
Пульт управления стендов:
Первый этаж стендов напоминает зал какой-нибудь электростанции:
Вход в модуль. Вот просто представьте - закрылась дверь за вами, и впереди - полтора года изоляции в тесноте:
Интерьерами модуль мало похож на космический корабль:
Кроме люков и узких ходов, ведущих в другие модули:
А вот скафандр для "Марса-500" - не отсюда, а из музея НПП "Звезда" в Люберцах:
...Среди имён российских космонавтов одно из самых знаковых - Валерий Поляков. В 1994-95 годах он провёл на станции "Мир" 437 суток и 18 часов, немногим меньше "Марса-500", но только в реале. Однако по общему времени пребывания в космосе он лишь шестой - Геннадий Падалка пробыл на орбите 878 дней за 5 полётов. Следующие четверо космонавтов - тоже все из постсоветской РФ. Бесхитростные на первый взгляд средства творят чудеса: у России в активах 7 годичных полётов и это рутина, у США пока один и по его итогам написана книга "Стойкость". Ещё один парадокс - в том, что преуспела Россия в подобных проектах именно в 1990-2000-х, когда погибли "Марс-96" и "Буран - Энергия". Важность этих достижений трудно переоценить: ведь не ракета полетит к другим мирам, а человек на ракете.