Когда начинаешь изучать вопрос о дипломатической переписке Ивана Грозного, в поиске всплывает просто невероятное количество мусорных статей разного пошиба о безумном и настырном желании царя изженится на английской королеве Елизавете. Вот, дескать, такой уж он был царь, хлебом его не корми, дай только на ком-нибудь женится.
Еще со школьных времен меня всегда занимал вопрос – зачем эта женитьба была нужна Грозному и откуда вообще взялся этой вывод? На самом деле нам известен текст только двух документов, в подлинности которых нет никаких сомнений. Все остальное – записки англичан, которых вряд ли можно считать добросовестными источниками. Первый документ, это собственно знаменитое письмо 1570 года с «пошлой девкой», второй, комплекс документов - инструкции данные Елизаветой послу Даниилу Сильвестру и докладные записки оного о прошедших переговорах в 1575.
Даже в Вики, которая должна быть в идеале непредвзятой и нейтральной, в статье «Переписка Ивана Грозного и Елизаветы I», делается странно ангажированный вывод, подогревающий мифологию вокруг данного вопроса:
«Под этим тайным делом понимают обычно предложение о браке и о предоставлении взаимного политического убежища (переговоры о возможности убежища в 1569—1570 годы вёл русский посол Андрей Совин). Вероятно, предложение о браке было отклонено королевой, а возможность убежища была обещана лишь на условиях, что царь будет сам себя содержать, что и вызвало резкий характер данного царского послания.»
К мифическим матримониальным планам царя ловко прибавляется и желание сбежать из России, с явным подтекстом - «подданных убоялся». Разберем сначала вопрос о «бегстве» - здесь совершенно выпадает из внимания слово «взаимного» убежища, как видно из текста ответа царя Сильвестру, Грозного больше всего возмутило то что из равноценного партнера по договору Елизавета казуистическим образом принижает его до роли какого-то просителя, в инструкциях королева пространно объясняет свой собственный отказ от политического убежища в другой стране, но тот факт, что подобное для русского царя в договоре остается, переворачивает договор совершенно – это уже не соглашение между двумя равными монархами, а какая-то нижайшая просьба какого-то там русского князька, к Ея Величеству королеве Англии. Вот это-то чисто английское самомнение и привело Грозного чуть ли не в бешенство.
Но вернемся к прожекту брака. Надо ли говорить о том, что Грозный не мог не понимать фантастичность женитьбы на представительнице другой религии и к каким последствиям это могло бы привести в любой стране того времени хоть Англии хоть России? Каким образом технически соединились бы в браке Иван Грозный и Елизавета, при том что между их государствами не было сухопутной границы, и вообще дальше-то что?
Сторонники версии неуемного желания царя заключать браки с иностранками, кроме всего прочего забывают от второй жене Грозного черкешенке Марии Темрюковне. Которая умерла лишь 1569 году. Получается, что царь, прервав переписку в 1570, добивался замужества от англичанки будучи при этом женат? Темрюковна это не Колтовская или Васильчикова, которых можно было взять и постричь в монахини, вести какие-то переговоры о новом браке за ее спиной было по меньшей мере неразумно даже для Грозного царя.
Так все-таки, что же это за «великие дела тайные»? О чем еще мог думать государь ведший тяжелую войну на Западе и страдающий от непрекращающихся набегов с Юга? Ну, кроме, конечно, неуемного желания хоть на ком-нибудь женится? Ларчик открывается просто – логично, что Грозный ведет переговоры не иначе как о военном союзе и военных поставках, возможно крупном займе. Именно это и есть предмет тайных слов, переданных с А. Дженкинсоном, о которых так беспокоится царь. Почему не были опубликованы оставшиеся 10 писем Грозного, может быть потому что в них есть прямые ссылки на английские обязательства и гарантии, невыполнение которых в частности и привело к резкому тону письма 1570 года?
В любом случае от внимания сторонников мифического прожекта брака Грозного и Елизаветы ускользает тот факт, что именно английская сторона инициировала новые переговоры – в 1575, и переписка возобновилась лишь после поставок России оружия и припасов в 1580 году – как минимум, после хотя бы частичного реального исполнения обещаний.
Но, увы, мысль о предполагаемом желании Грозного заключить брак с английской королевой прочно укрепилась в сознании части нашего общества. Несмотря на то, что на это не было никаких логических, исторических да и просто здравого смысла предпосылок.