Кирпичиками рифм поэт связует текст, уж лучше кладка вкривь, чем где-то смысла нет. Как много ровных стен стоит не на виду, а молятся лишь тем, кто в моде и в ходу. Пустынно, как в гробу, в красивых городах: нарушивших табу не жалуют в рядах. За это — нелюбовь с табличкой внутрь лицом, чтоб не возникло вновь желаний быть творцом. В потешном казино старателей зазря, любителей полно на прочность проверять. Особенно таких, кто в кладке — никакой, но тычет в каждый стих судейскою рукой. Таких собрался цех экспертов тут и там, лишь время только всех расставит по местам...
Кирпичиками рифм
поэт связует текст,
уж лучше кладка вкривь,
чем где-то смысла нет.
Как много ровных стен
стоит не на виду,
а молятся лишь тем,
кто в моде и в ходу.
Пустынно, как в гробу,
в красивых городах:
нарушивших табу
не жалуют в рядах.
За это — нелюбовь
с табличкой внутрь лицом,
чтоб не возникло вновь
желаний быть творцом.
В потешном казино
старателей зазря,
любителей полно
на прочность проверять.
Особенно таких,
кто в кладке — никакой,
но тычет в каждый стих
судейскою рукой.
Таких собрался цех
экспертов тут и там,
лишь время только всех
расставит по местам...