Если в какой-то момент человеку, не увлеченному японской культурой, придет в голову погрузиться в творчество Такаси Мураками (яп. 村上 隆), он почти наверняка пройдет несколько стадий.
Отрицание: «И это называют искусством?!». Гнев: «Да это ж просто какие-то кислотные цветочки!». Торг: «Ну ладно, просмотрю еще парочку». Депрессия, поскольку после десятка работ автора невольно начинаешь видеть не только единый выверенный стиль, но и некую концепцию. А затем к принятию, когда захочется загуглить все проекты художника.
Экспозицию, состоящую из пяти разных секций, сам Мураками и целая армия помощников готовили два года, буквально без сна и отдыха. Что не помешало провести Instameet с художником на «ура». Выставка собрала множество поклонников Такаси Мураками, которые делились впечатлениями от события в своих блогах. Вполне логично, что его творчество пришлось по вкусу молодым людям, увлеченным современной японской культурой.
Но вот вам первый феномен: в Японии Такаси Мураками хоть и известен, но не является мега популярным автором. В своем интервью для Harper's BAZAAR он назвал себя «символом влиятельного меньшинства». У нас подобных творцов называют «широко известными в узких кругах». С одной стороны, это удивительно, поскольку отаку-культура, составляющая основу творчества Мураками, – одна из визитных карточек Японии. Но на другой чаше весов – традиционная культура. То есть утонченная красота японской гравюры, лаконичность традиционной поэзии и тонкое очарование театров Но и Кабуки.
Здесь место для второго феномена. Некоторые картины Мураками могут показаться нарочито простыми, даже примитивными. Однако рано или поздно в одной из работ неожиданно проявляется незамеченная до этого момента глубина и скрытый смысл. Или среди кислотных цветов внезапно взгляд запинается о название «Оммаж Фрэнсису Бэкону (Этюд к портрету Изабель Росторн)». И, пожалуй, что-то роднит изломанные странные образы Мураками с экзистенциальной, немного пугающей живописью Бэкона. Нервное напряжение не оставляет зрителя в обоих случаях – стоит только приглядеться к обилию ощеренных острозубых пастей на полотнах.
Тем не менее, путь становления художника поначалу мало отличался от пути его коллег. Вдохновленный анимационными фильмами, только начавшими завоевывать популярность, он пытался поступить учиться на художника-аниматора, но, по собственному выражению, «не хватило таланта». Хотя нечто, присущее японской анимации, осталось. По крайней мере - в забавном персонаже Mr.DOB и цветочках, ставших одной из визитных карточек Мураками. Свое обучение в Токийском университете искусств он закончил, изучая классическую живопись «нихонга».
Наличие такой базы также не осталось без применения. Несмотря на востребованность в США, Мураками до сих пор остается намного ближе к традиционной японской культуре, чем некоторые современные мангаки и аниматоры. Потому что во всем его творчестве странным образом преломляется уникальный культурный опыт, поп-культура и собственное видение. И еще потому, что вряд ли западный художник способен так остро прочувствовать масштабы ядерных катастроф сначала Хиросимы и Нагасаки, а затем и недавней Фукусимы, чтобы затем зашифровать их в собственных работах, на первый взгляд столь цветастых и радостных.
Эксцентричный вид Такаси Мураками производит обманчивое впечатление беспечности. Но между тем в разных концах света неустанно вращаются шестеренки громадного механизма, производящего современное искусство в его фирменном стиле. В подчинении у художника несколько сотен ассистентов. Но он первый готов работать неустанно, чтобы успеть всё. За год успевает появиться как несколько монументальных работ и выставок, так и бессчетное количество мелкой сувенирной продукции, моментально распространяющейся по всему свету.
Работы Мураками, и в их числе скандально знаменитый My Lonely Cowboy, неоднократно уходили на аукционах за рекордные суммы. Вот третий феномен. Будучи востребованным практически всюду за пределами родной страны, Такаси ухитряется рассказывать всему миру о Японии, показывая ее с новой, непривычной стороны. Он и сам похож на обитателей популярных у современной японской молодежи кварталов, вроде Харадзюку. Приверженное традиционным ценностям общество, кажется, не замечает его, но между тем иностранцы узнают о стране больше как раз благодаря таким эксцентричным явлениям.
А в том, что Такаси Мураками – явление, сомневаться не приходится. Ведь если его странное, противоречивое, наполненное самыми разнообразными смыслами творчество находит своего зрителя, то, как бы к нему не относились, оно заслуживает внимания. Как пример кипучей деятельности человека, который не боится пробовать нечто новое, способное перевернуть мир. © Artifex.ru