После смерти мамы, пять лет назад, мне досталось ее обручальное кольцо, пара серег, огромная сумка пряжи и что-то там было мамой не довязано.
Помню, я перекладывала нитки из ее комода, держала в руках какую-то полочку то ли от платья, то ли от блузки, и внутри себя кричала от горя. Потому что вот это мама держала. Считала петли, шмыгала носом, поверх очков поглядывала в телевизор и старой открыткой подпирала строчку вязания в схеме. А потом прилегла отдохнуть и все. Крючок в вязании остался, круговые спицы в недовязанных гамашах. Часть шторы. Она крючком шторы вязала.
Я привезла все в Питер, сложила в вакуумный пакет и оставила в шкафу. Сил не было все разобрать.
Сегодня достала, потому что пакет с переездом порвался и нитки грозились заполонить собой весь дом. Все, что можно было отделить, отделила, остался только вконец спутанный ком. Такой, кажется, образуется везде, где пряжу надолго оставляют без внимания.
Попыталась распутать, не вышло.
Я взяла ножницы и просто обрезала все выходящие из комка нитки. Знаете, как пуповину.
Гамаши эти ее… полосатые, из остатков ниток… расцветки такой… веселенькой - уржаться можно.
Мам, ну правда…
Собралась кинуть к комку обрезанному - мамин голос: «распусти».
Мам, ну, блин!
«Распусти! Еще не хватало, чтоб бомжи нашли и обсмеяли!»
Ну, маааам….
Мамино молчание значительней маминого голоса.
Я даже глаза ее увидела. Она так, знаете, смотреть могла/может... выразительно.
Распустила.
На каком-то ряду нитки стали распадаться от ветхости. Плюнула, кинула остатки в кучу.
Мама не стала спорить.
В самом низу пакет лежал. Открыла. Там запечатанные упаковки средства от моли…
Мам… запечатанные! Ну, вот… ты бы еще этими шарики прицельно в моль кидала! Толку бы больше было…
Пока сматывала клубки и распускала пряжу, вспоминала.
Мама всегда вязала. Всегда!
И всегда разное. Могла отложить штору, по быстрому замутить носки, потом жилетку сестре, потом свитер деду, потом вернуться к шторке.
Стояли корзинки с незаконченными кофтами, блузками, юбками.
Мама потом возвращалась к начатому и или заканчивала или распускала и начинала новое. У нее не было этих моих терзаний по поводу незавершенности и недоделанности.
Она просто любила вязать. А не довязывать.
Я разглаживала сегодня части от детского платья, которые она разглаживала на своих коленях, плакала и думала - спасибо, мама.
Ну, правда…
Ну, не идет сейчас «Леший», ну пусть он полежит в корзинке. Попишу «Утраченную Данаю». Не хватает на нее материала, пряжа закончилась, продумаю героев из «Люди-вороны. Городские легенды». Не получается тут - наплету быренько рассказов для сборника «Неноев Ковчег».
Нужно просто понять - я писать люблю или дописывать?
Мам… спасибо тебе...
