В этой статье мы поговорим о важной основе нашего служения Творцу: как правильно настроиться на молитву.
Сказали наши мудрецы, что единую основу для всех заповедей Торы определил пророк Хаввакук: праведник верой своей будет жить. Все заповеди основаны на вере. Ведь нет понятия заповеди, если нет Того, Кто заповедует. Полноценное исполнение заповеди – это знание о Том, Кто заповедал, и трепет перед Ним. Любовь к Творцу – залог соблюдения закона во всех его деталях. Однако основа всего этого – вера. В исполнении любой заповеди аспект веры играет основополагающую роль. Наш настрой при исполнении любой заповеди – в том, что мы исполняем волю Творца в максимальной полноте, а осознание внутреннего смысла и значения каждой конкретной заповеди, ее логическое обоснование отходят на второй план. Это верно для большинства заповедей, но не когда речь идет о молитве.
Когда мы говорим о молитве, приоритеты распределяются с точностью до наоборот. Сказано в мишне так: тот, кто делает свою молитву постоянной (рутинной), его молитва – это не прошение перед Творцом. Передавая общий смысл сказанного мудрецами, объясним, что тот, кто молится «постоянную молитву», превращает молитву в исполнение очередной обязанности, а не в прошение сердца. В такой молитве есть большой недостаток. Заповедано молиться три раза в день – значит, такой человек будет заниматься своими делами, в ходе которых он исполнит свои религиозные обязанности – помолиться Шахарит, Минху и Маарив. Т. е. само намерение исполнить обязанность по отношению к молитве (хотя в других заповедях это намерение основное) – это недостаток, если молитва строится только на этом.
С одной стороны, постоянство в исполнении заповеди – это большое достоинство. Никто не спорит с тем, что молиться надо три раза в день, исполняя все законы молитвы, и у каждого свой «темп» – кто-то молится быстрее, «на одном дыхании», а кто-то медленнее, тщательно проговаривая каждое слово, не отрывая глаза от сидура. Однако говорит нам «Мишна Брура», что у наших мудрецов было даже сомнение: те, кто молятся ради исполнения обязанности, «без души», не вкладывая сердце в молитву – исполняют ли они заповедь о молитве вообще? В русском языке есть понятие «прочитать молитву». Это словосочетание я очень не люблю. Молитву не читают, а молятся. Это не чтение, а обращение к Творцу. Можно читать Тору, но молитва должна исходить из души. (Стоит оговориться, что постфактум, бедиэвед, даже такая молитва засчитывается как исполнение заповеди, хоть и считается ущербной).
Рассказывают, что как-то в Йом Кипур рав Шах пришел в ешиву Поневеж помолиться и почувствовал, что ему не хватает нужного настроя. Что он сделал? Рав Шах стал вспоминать, как Всевышний создал этот мир и все в нем, как Он управляет этим миром каждое мгновение с абсолютной мудростью, и так, погруженный в эти мысли о величии Творца, он смог настроиться на молитву в День Искупления.
Все мы в то или иной мере верим, вопрос только – насколько эта вера в нас «свежа». Если нас спросить: «верите ли вы в Б-га?», каждый, не задумываясь, ответит, что, конечно, верит! Однако эта вера – на уровне сознания, а в сердце это не всегда живет. Даже рав Шах при всем его высоком уровне (а, точнее, именно в силу этого духовного уровня) осознал, что ему не хватает яркости веры, и напомнил себе основы веры, освежил ее в сердце, – и только после этого начал молиться в Йом Кипур.
Помню, когда тяжело болела моя мама, я посоветовался со своим учителем равом Хаимом Камилем, стоит ли попросить моих детей помолиться особо о здоровье бабушки, поможет ли ей эта дополнительная детская молитва? Рав Камиль сказал так: если дети помолятся о здоровье бабушки от души – это, конечно, будет иметь большую силу. Если же это будет простое прочтение текста молитвы с упоминанием имени – толку от этого, прямо говоря, будет немного.
Приведем еще немного общих положений о молитве. Одна из основ веры – в том, что молиться можно только Всевышнему. Мы должны понимать, перед Кем стоим и у Кого просим. Только Он может удовлетворить наши просьбы, и только Ему подобает молиться.
В чем смысл того, что мы можем просить у Всевышнего? Первая основа, о которой мы знаем – у нас есть Творец, который не просто нас сотворил, но и продолжает наблюдать и править нашим миром. Более того, правление этим миром может быть изменено нашими молитвами. Молитвы поднимаются к Всевышнему, и, будучи услышанными, меняют заранее предопределенные вещи. Если бы это было не так – в чем смысл наших молитв?
Как-то я слышал от рава Моше Шапира объяснение того, почему мы в молитве Шмоне Эсре обращаемся в сторону Храма и Святая Святых. Это место, где сходятся высший и низший миры, в силу этого место их стыковки неподвластно ограничениям природы, о чем свидетельствуют чудеса, которые происходили в Храме. Когда мы обращаем наши лица в сторону Хама и Святая Святых, мы подразумеваем просьбу, чтобы Всевышний Своим правлением, которое выше этого мира, изменил правление в этом мире.
Это обращение к Всевышнему требует от нас нескольких «знаний». Первое: Всевышний не ограничен ни в чем. Он может сделать то, что считает нужным. Второе: Всевышний любит нас и хочет нам добра, и поэтому наши молитвы, наши обращения имеют перед Ним вес. В двух словах это – основы молитв. А то, что я прошу – само по себе причина того что Всевышний услышит и примет мои просьбы.
Сказано в Талмуде: если человек, который молится хорошо и в силу своей молитвы уверен, что его молитва будет принята, – молиться так опасно для жизни. Раши объясняет, что такая молитва называется июн тфила, когда человек уверен, что все будет хорошо, потому что он так славно помолился. Такого человека «проверяют» Свыше – достоин ли он этого, действительно ли «полагается» такому человеку – и может оказаться, что его удел – как раз совсем другой, и проверки эти могут быть опасны для жизни. Молитва – это еще не гарантия успеха; молитва – сама по себе, а поступки человека – сами по себе, и, даже если по части молитвы все отлично, всегда найдутся поступки, за которые можно человека осудить. Поэтому молиться надо с желанием, с надеждой, с обращением к Творцу, чтобы Он действительно услышал наши молитвы, и они были приняты. Но без того, чтобы считать и претендовать на то, что Всевышний нам чем-то обязан, и все, о чем мы просили, нам полагается по праву.
В сборнике респонсов Рашбо есть отрывок, в котором он отвечает на вопрос какого-то большого мудреца (судя по тексту). Отрывок этот касается молитвы каждого еврея, и было бы интересно немного разобраться в том, что в нем написано. Рашбо говорит о нескольких уровнях молитвы. Вначале он говорит о самом низком уровне. Первый уровень настроя, который подобает для достижения всему Израилю в молитве – что все осознают и признают, что есть Всевышний, и это реальность, которая абсолютна. Это объясняет Рамхаль в книге «Даат Твунот» (также в «Дерех Ашем», про это же говорит Рамбам в начале книги «Яд а-Хазака»): в нашем сознании есть четкое понимание того, что невозможно представить себе, что в мире нет Творца. Часто люди думают: если есть сомнения – лучше я буду исполнять, чтобы не остаться ни с чем. Это лучше, чем атеизм, и возможно – начало тшувы, но ни в коем случае не вера Израиля. Вера Израиля – когда человек знает, что нет в мире ничего без того, чтобы была на это воля Творца. Реальность Творца абсолютна – весь мир, включая нас с вами, может исчезнуть, и лишь Всевышний – Он Сущий и Превечный, Он выше времени и пространства. При этом не имеется в виду философское заключение о том, что невозможно представить мир без Творца – эта вера заповедана каждому еврею. Это относится ко всем юношам с 13 лет и ко всем девушкам с 12 лет. Более того, имеются в виду и дети – от них-то точно никто не требует философского доказательства того, что невозможно представить мир без Создателя!
В английском языке есть понятие «common sense» – здравый смысл. Именно исходя из здравого смысла человека невозможно представить, чтобы у мира не было Творца. Особенно нам важно, когда мы молимся, ощущать, что этот мир невозможен без Творца, Который создал его по Своей воле, – ведь так же, как Он создал его по Своей воле, Он может по Своей воле его изменить. На языке Торы эта основа веры определяется как «Я – Г-сподь, Б-г твой, Который вывел тебя из Египта» – Всевышний правит миром по Своей воле, и никакие законы природы Его не ограничивают.
Рашбо добавляет еще одну вещь, которую надо знать во время молитвы: это наш Творец, Который не просто нас сотворил, но также дал нам на горе Синай Тору. Мы Ему принадлежим, и мы должны Ему служить. И Он нам заповедал отдать свои души Ему, и Ему мы будем благодарны, и перед Ним будем молиться, потому что от Него исходит все.
Мы видим, что Рашбо здесь включает в намерение молитвы несколько основ веры. Это истинность и вечность Творца, то, что Он дал нам Тору, то, что мы – Его народ, который исполняет Его волю и служит Ему, как Всевышний нам заповедовал. Лишь Ему подобает молиться, потому что Он правит всем, и при этом Его правление зависит от наших поступков – вознаградить нас или поступить по-другому.
Скажем еще раз: когда мы молимся, Всевышний принимает наши молитвы, воспринимает их и может на них ответить – если на то будет Его воля. Во время молитвы человек должен принять на себя не только истинность веры, но также бремя Царства Небес. Написано в Талмуде прямым текстом, что молитва – это часть принятия на себя Царства Небес. Мы уже писали в предыдущих статьях, что, когда человек обращается к Творцу, но при этом не хочет слышать то, что Он ему говорит – через Тору и наших мудрецов – то можно ли это назвать молитвой в полном смысле?