В мировой истории найдётся немало эпизодов, исследуя которые историки не сходятся во мнениях. Споры разгораются порой на пустом месте и продолжаются до хрипоты. Однако нет в ней эпохи противоречивее, чем эпоха Сталина. Лагерь исследователей данной темы искусственно поделился на так называемых сталинистов и антисталинистов. Причём стороны эти непримиримы. Коллективизация, индустриализация, массовые репрессии – вот основные камни преткновения оппонентов. Одни считают Сталина гением, другие исчадьем ада. Но ни одна из этих крайностей ни в малейшей степени не способствует познанию истины, которая, похоже, ни тех, ни иных спорщиков не интересует в принципе. Браться писать о Сталине с заранее заготовленной целью реабилитировать, либо низвергнуть героя повествования – преступление против истины. Волкогонов, Емельянов, Карпов, Антонов-Овсеенко и другие авторы, пытаясь доказать свою позицию, пусть невольно, но факты искажают, а это значит, что ни на кого из них нельзя положиться. Такая война профессиональных историков привела к появлению особой плеяды исследователей – любителей, пытающихся думать своей головой, независимо от мнения представителей науки. Так на свет появились книги Суворова, Мухина, Прудниковой, Бушкова, Мартиросяна, опять-таки придерживающихся разных взглядов, но пытающихся отрешиться от мифов и (не всегда умело, правда) постичь истину. К этим ребятам, журналистам и писателям, я лично отношусь с куда как большим уважением, чем к профессиональным историкам, одни из которых говорят «во всём виноват Сталин», другие парируют – «Сталин ни в чём не виноват, всё как-то само собой получилось». Как это само собой? – спрашивают интересующиеся историей соотечественники. «А бог его знает? – отвечают историки исаевской школы, – погодные условия подвели, Сталин великий главнокомандующий, Жуков великий полководец, а немец, вот незадача, до Москвы дошёл, супостат эдакий». Но оставим, пожалуй, иронию. Не до смеха нам сегодня. На носу очередная годовщина начала Великой Отечественной войны. Трагического начала. Загадочного начала. И в свете этой загадочности нам просто необходимо ещё раз поговорить о причинах поражений Красной Армии в начальный период Великой Отечественной войны – поговорить серьёзно. В рамках этой темы мы выслушаем мнения нескольких авторов, проанализируем их концепции и выводы и остановимся на наиболее вероятной версии событий. Однако напомню, вероятной по мнению автора, которое может не совпасть с вашим. Что ж, так даже лучше, ибо каждый должен думать своей головой, а не моей.
А начнём мы с рассмотрения и обсуждения первой серьёзной концепции, в которую в своё время поверили даже Бушков с Радзинским, а некоторые динозавры от истории, вроде Соколова, верят и по сей день.
И грянула «Гроза»
В далёком 1992-ом году посреди тиши да благодати внезапно взорвалась бомба. Да так, что оглушила не только Англию, Россию и бывшие советские республики, но и всю Европу и даже Америку. В свет вышла внешне ничем не примечательная книжка некого бежавшего советского резидента – Владимира Богдановича Резуна, взявшего себе псевдоним Виктор Суворов. Сенсация – Сталин готовил наступательную войну против Гитлера, а тот, видите ли, просто оборонялся. Притягательность данной теории заключалась в том, что впервые в советской и антисоветской историографии Сталин представал перед читателем великим стратегом и мыслителем, да и Гитлер на его фоне отнюдь не выглядел идиотом. Версия, даже если хотите, концепция, объясняла многое. Почему Сталин накануне войны тайно стягивал армии к собственным границам? Почему расположил в ближнем тылу свои аэродромы? Почему он до последнего не верил в возможное нападение Германии и, наконец, почему Гитлер всё же пошёл на эту авантюру? Конечно, наши идеологи, которых кто-то очень метко окрестил идеотогами, тут же бросились опровергать Резуна. Однако все их выступления сводились, в сущности, к одному единственному аргументу: «Кого вы слушаете – эт ж предатель!?». Самое интересное, что критику эту Владимир Богданович предчувствовал сам и потому в предисловии к своему «Ледоколу» написал нижеследующее предуведомление: «Простите меня. Если не готовы прощать, не читайте дальше этих строк, проклинайте меня и мою книгу — не читая. Так делают многие. Я замахнулся на самое святое, что есть у нашего народа, я замахнулся на единственную святыню, которая у народа осталась, — на память о Войне, о так называемой «великой отечественной войне». Это понятие я беру в кавычки и пишу с малой буквы…» «…Я предатель, изменник… Таких не прощают, но я все равно прошу: ПРОСТИТЕ МЕНЯ».
Признаюсь честно, поначалу я и сам верил Резуну. Верил даже после того, как вышли труды такого автора как Алексей Исаев. Потому что ни он, ни Помогайбо, ни прочие, не смогли выработать собственную концепцию, они лишь критиковали измышления Суворова. Но критиковать легко! Вы попробуйте, придумайте что-то своё, пусть даже столь же бредовое. Не получается? То-то! Читая Исаева, я только и слышал от него: «Владимир Богданович, Владимир Богданович». Так и хотелось крикнуть в ответ: «Да не было в 41-ом году ещё никого Владимира Богдановича! Был документ о превентивном ударе по Германии. Его надо оценивать, а не буйствующего невозвращенца». Пространные заявления Бушкова вроде: «Практически единственное реальное доказательство якобы планировавшегося Сталиным блицкрига, пресловутые «Соображения по плану стратегического развёртывания Вооружённых Сил Советского Союза» — в принципе, никакое не доказательство. Дело даже не в том, что это — всего лишь написанный кем-то (предположительно, А. М. Василевским) от руки текст, не носящий абсолютно никаких признаков официального документа, одобренного кем бы то ни было. Нюанс совершенно в другом. Любое государство, хоть что-то собой представляющее в военном отношении, загодя разрабатывает планы войны с соседями. Вовсе не потому, что твёрдо намерено эту войну развязать. Просто-напросто на всякий случай. Мало ли что в хозяйстве понадобится. Мало ли как обернётся ситуация. Мало ли кем окажется сегодняшний добрый сосед или союзник…» – тоже не убеждали. Сплошная лирика и ничего больше! Рассуждая так, мы вновь оказываемся у разбитого корыта истории. Сталин – чёртов придурок, повёлся на ухищрения Гитлера, не поверил в неминуемое вторжение врага и потому прошляпил оное. Эта теория прокатывала пока люди не знали Сталина – пока, с лёгкой руки Хрущева считали его идиотом. Но после того как в свет вышла книга Радзинского о злом, жестоком, коварном, но умнейшем Сталине, такой отговоркой уже никого нельзя было обмануть, и началась суета. Первым решил, что он знает ответ на вопрос, что же произошло 22-го июня 41-го года, историк-исследователь Юрий Игнатьевич Мухин.
Оборотни в погонах
Напомню, как обстояло дело. Итак, та самая ночь на 22 июня. Сталин знает, что все приграничные войска готовы принять на себя внезапный удар немцев, приказ о привидении их в боевую готовность отдан ещё 16-го июня. Проведена тайная мобилизация. Тайная потому, что иначе это могло быть воспринято немецкой стороной как угроза военного вторжения со стороны Советского Союза. Спровоцировать агрессора никак нельзя, иначе на их стороне выступит Япония, с которой у Германии подписан соответствующий договор. Да и западные демократии в этом случае останутся нейтральной стороной. Учитывая, что на реализацию именно такого сценария были направлены все усилия сторон, такие меры выглядят крайне здравыми. Но донесения идут и не только от профессиональных разведчиков, которым Сталин справедливо не доверял, но и от немецких перебежчиков. Он выжидал, даже когда все его соратники уже начали паниковать. И вот в точно выверенный момент в войска полетела директива №1, несправедливо окрещённая некоторыми историками «нерешительной», «невнятной» и так далее. Кроме всем известных указаний: «Не поддаваться ни на какие провокационные действия…» и «…Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить», в ней были и такие: «…войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников…». Директива нашла командующего западного фронта Павлова в театре, откуда он физически не успел бы добраться до вверенных ему частей. Он и не успел и директиву не выполнил. Такое поведение кадрового военного дало повод Ю.И.Мухину обвинить его в предательстве. Тем более на следствии всплыли интереснейшие факты. Вроде бы Павлов признался, что у них с Мерецковым был разговор, что в случае победы Германии в войне им – т.е. Павлову и Мерецкову – «хуже не будет». Позвольте в это не поверить. Ведь мы знаем, как на Лубянке умели заставить давать такие вот показания. И потом – никто на местах не предполагал, что враг нанесёт главный удар именно на этом направлении. Генштаб и НКО ждали немца на Юго-западном и Северо-западном направлениях и именно там были сосредоточенны основные силы Красной армии. (Почему – об этом ниже). Однако факт есть факт, Павлов не был на фронте, он расслаблялся в театре. Лично я ничем, кроме исконно русского головотяпства, это объяснить не могу.
Итак, западный фронт пал, но что же на юге, в Киеве, где врага как раз ждали? Там происходит откровенная шизофрения. Началось всё с того, что командующий киевским фронтом Кирпонос, дал телеграмму Буденному с предложением оставить Киевский УР и Киев и отвести все войска за 250 км на восток от Киева, на рубеж реки Псёл. Будённый дает телеграмму Сталину, что, исходя из сложившегося положения, необходимо отвести Юго-западный фронт на тыловой рубеж. Сталин принял решение отходить с боями, а дальше… в общем слово непосредственно Ю.И.Мухину: «…Случилось невероятное, вернее то, чего ни Баграмян, ни другие, оставшиеся в живых свидетели, объяснить не могли, случилось то, отчего «Тупиков, слушая Кирпоноса, схватился за голову»...» «…Кирпонос и член Военного совета фронта Бурмистренко…» «…оттелеграфировали Сталину: «У нас и мысли об отводе войск не было до получения предложения дать соображения об отводе войск на восток с указанием рубежей, а была лишь просьба в связи с расширившимся фронтом до 800 с лишним километров усилить наш фронт резервами…» Сталин не понял. Он передал Кирпоносу текст телеграммы, которую получил от Будённого. Телеграфный аппарат долго молчал, видимо растерянный Сталин не знал, что решить, ведь оказалось, что и Генштаб, и командующий Юго‑западным фронтом против отвода фронта с занимаемых позиций. Затем последовал приказ: «Киева не оставлять и мостов не взрывать без особого разрешения Ставки»…» «Через 6 дней немцы замкнули окружение Юго‑западного фронта, и напрасно Тимошенко требовал от Кирпоноса немедленно начать отвод войск, Кирпонос ждал письменного приказа от Ставки, который попал к нему только 19 сентября. Своим диким решением Кирпонос погубил сотни тысяч советских солдат…». И снова Ю.И.Мухин говорит о сознательном предательстве. Дело в том, что Кирпонос, непонятно почему, вместо того чтобы прорываться к своим, увёл армию от места прорыва и завел её в заболоченный тупик – междуречье Многа и Удай – село Городище, где они все в месте и полегли. Ю.И.Мухин считает, что Кирпонос преследовал цель сдаться врагу, но немец, не зная об этом, убил его раньше, чем тот успел поднять «руки в гору». Странная, прямо скажем, теория, однако, как видим, не на пустом месте взявшаяся. Единственное, что упускает Ю.И.Мухин, это человеческую психологию. Когда включается паника, выключаются мозги. Кирпонос не предатель – он паникер, причём не по трусости своей, а по другой объективной причине, о которой ниже.
А что же ленинградский фронт, где командует друг Сталина ещё по гражданской Клим Ворошилов? Там тоже полный разгром. Вот, что по этому поводу пишет Александр Бушков: «Очень быстро Северо-западный фронт был немцами разгромлен. Как ни пытался выправить положение срочно отправленный туда генерал с прогремевшей впоследствии фамилией Ватутин — поздно было, поздно…». Это свидетельство тем ценнее, что высказал его, видимо, по недомыслию, или в надежде, что авось не заметят ярый поклонник Ворошилова, который несколькими строчками ниже выпаливает: «…как раз на тех направлениях, которыми командовали Ворошилов (Северо-западное) и Будённый (Юго-западное) вермахту так ни разу и не удалось устроить ни одного «котла». В противоположность тому, что творилось на других фронтах, Ворошилов и Будённый отступали, конечно, огрызаясь, насколько могли, но ни одной дивизии из тех, которыми командовали эти два «невежды» и «лошадника», немцам так и не удалось окружить». Как вам такой привет из Кащенко? Ну, да ладно! Не наше это дело – критиковать. Мы занимаемся поисками причин трагедии 22 июня.
Разгром был полным, но чем он вызван? Если не было повсеместного предательства, то, что же было? Ответа на этот вопрос не существовало, пока в свет ни вышла книга Арсена Мартиросяна «22 июня. Правда генералиссимуса». Труд этот можно по праву считать противовесом версии «Ледокола» и пока, насколько я знаю, более или менее вдумчивой критики на неё не последовало. Итак!
Что произошло 22-го июня 1941 года?
Я сознательно немного вышел за рамки 22-го июня. Извините, если кому-то стало скучно, но я полагаю, что невозможно приступить к разбору причин трагедии, не рассмотрев саму трагедию в полном объёме. И Кирпонос, и Павлов, и Ворошилов, и Сталин, который тоже наворотил нимало глупостей, всё укладывается в одну единственную причину. Пришло время вернуться к началу и рассмотреть её во всех возможных подробностях.
Прежде всего, надо сказать, что вопреки всем проклятьям в адрес бывшего советского резидента В.Б.Резуна и его шумового пугача под названием «Ледокол», кое-что ему всё же удалось установить. Он, несомненно, доказал и чёрным по белому записал, что к началу Великой Отечественной войны Красная Армия не то что ни в чём не уступала Вермахту, а на некоторых участках превосходила его по огневой мощи и техническому вооружению едва ли не в четыре раза. И после этого открытия многие историки задались разумным вопросом: «А куда делась вся эта армада? Не сквозь Землю же она провалилась?» Война не была неожиданностью для советского правительства. Её ждали, к ней готовились. И что? Ответ оказался прост и страшен. Вооружение было оставлено немцам при отступлении. Да и отступлением это назвать было нельзя. Отступление – это организованное действие, смертельно опасное для любого противника, если учитывать территории СССР. Отступление – это то, что проводил Барклай де Толли, изматывая французов постоянными ударами и затягиванием в Россию как в омут. А то, что произошло в начале Великой Отечественной войны, это было не отступление, это было бегство.
Но что заставило отважных по природе своей русских, а уж тем более советских людей, бежать сломя голову, срывая знаки отличия? До недавнего времени в ответ на этот вопрос приходилось только руками разводить. «Да вы знаете, всё как-то само собой так получилось». Как это само собой? «А бог его знает? Погодные условия подвели, народ веру в царя и отечество потерял, сам бог на Россию матушку за сносы церквей сильно осерчал». Это уж от позиции пишущего автора зависело.
Но правда она имеет очень полезное свойство – рано или поздно обнаруживаться. И у поражений в первые дни войны появились имена и фамилии. Кто же виноват в том, что народ «побежал», имея превосходство в силе и технике?
Первым в списке находится начальник Генштаба Г.К.Жуков, за ним нарком обороны С.К.Тимошенко и… расстрелянный в 1937 году маршал М.Н.Тухачевский. Конечно, я проявил небольшую неточность, по идее Тухачевский заслуживает первого места в рейтинге планировщиков «великой отечественной катастрофы», но поскольку его к тому времени уже не было в живых, мы будем говорить о нём, как о третьем виновнике (будет ещё четвёртый, но об этом ниже).
Сейчас давайте поймем, что же случилось. В чем виноваты эти люди? Восстановим хронологию: 14 ноября 1940 г., И.В.Сталин подписывает документ называющийся: «Соображения об основах стратегического развёртывания Вооружённых сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг.», от 18 сентября 1940 года (Ныне рассекречен полный текст). Автором этих «Соображений…» был бывший царский полковник, маршал СССР – Б.М.Шапошников. 18 ноября 1940 г. Сталин выступает на заседании Политбюро и говорит о необходимости расположения войск: – «…в ближнем, но… не в ближайшем тылу»!
Это означает, что первоначально планировалось отражать агрессию гитлеровской Германии путём активной или стратегической обороны, с тем, чтобы удержать немца на границе и начать наступательную войну, под знаменем освободительного похода. Об этом знали все. Маршал Ворошилов ещё до войны говорил: «Мы будем воевать малой кровью…» «…Красная армия будет бить врага на его территории…». А знаете, что бывает, когда принцип активной обороны в такой стране как Россия, с её-то территориями, в последний момент меняют на принцип так называемой жёсткой или упорной обороны? Правильно – бывает 22 июня 1941 года во всех его проявлениях.
Свидетельствует советский посол в Великобритании Иван Майский: «Наша отступление – это активная оборона, мы стараемся задержать врага на каждом возможном рубеже, нанести ему удар и путём многочисленных ударов измотать его».
Знаете, кто это говорит? Сталин! Даже в декабре 1941 года, когда всё уже практически случилось, Верховный придерживается старой, изначально запланированной тактики. Потом он всё же применит упорную оборону, издав приказ № 227, известный как «Ни шагу назад», но именно что потом, когда отступать уже будет некуда. Но по какому праву и с чьей санкции Генштаб применил принцип жёсткой или, как выразились Тимошенко с Жуковым, упорной обороны в приграничных сражениях? Кто вообще был автором принципа этих самых «Приграничных сражений»? Ответ на этот вопрос не нужно даже долго искать – расстрелянный в 1937-ом году по обвинению в измене Родины со всеми дальнейшими стандартными приписками маршал Михаил Николаевич Тухачевский.
Итак, подытожим: перед войной маршал Г.К.Жуков (горячий поклонник Тухачевского, заметим в скобках) негласно и незаконно подменил основополагающий принцип активной обороны страны, на чём базировался план от 18 сентября 1940 года, на жёсткую или упорную оборону в приграничных или пограничных сражениях. Задача, сформулированная современным бардом Александром Харчиковым в песне «Будь русским!» – «бейся там, где стоишь» – оправдана только тогда, когда дальше отступать некуда, например, в сражении под Москвой. Но по какому праву и с чьей санкции ещё раз повторим, они подставили пограничные части РККА под разгром Вермахта? Одного этого было бы достаточно, чтобы расстрелять Жукова и Тимошенко за измену Родине, однако в том-то и трагедия 41-го года, что одного этого высшему генералитету оказалось мало.
Дело в том, что Суворов (В.Б.Резун) не из головы выдумал свою теорию превентивного удара по Германии. По какой-то причине пограничные войска вместо обороны в первые же минуты войны бросились в немедленный встречно-лобовой контрблицкриг. То есть ответили ударом на удар! Но ведь это неизбежный разгром!
Но и это не всё! В точном соответствии с «Планом поражения», который, будучи уже на Лубянке, подробно описал в своих показаниях М.Н.Тухачевский, приграничные фронты были выстроены Тимошенко и Жуковым в виде так называемой «узкой ленты», при неплотно прикрытых границах. Немец появился, как сносящий крыши домов тайфун, имея не численное, а стратегическое превосходство. Превосходство из воздуха.
Но и это ещё не всё. С лёгкой руки Г.К.Жукова и К.А.Мерецкова бытует мнение, что это Сталин ошибся в направлении главного удара немца. Якобы, вместо очевидного Западного направления, маниакальный генсек упорно талдычил о Юго-западном и де поэтому, удара Павлов не ждал. Что ж, верно – командующий западным фронтом Павлов и в самом деле не ждал удара, (по нескольким причинам, в том числе и по этой), но как оказалось, на Юго-западном направлении главного удара настаивал не Сталин, а Жуков и Тимошенко. Это стало очевидным, когда был рассекречен полный текст «Соображений…» от 18 сентября 1940 года, подписанный Сталиным 14-го ноября 1940 года. Мартиросян пишет: «Так в «Соображениях…» абсолютно точно предсказывалось, что главный удар вермахт нанесёт из Восточной Пруссии, что направление главного удара будет на Минск и Ригу-Псков, что вспомогательный удар будет нанесён к югу от Припятских болот…» «…Самым главным в этом документе, особенно для исследования причин трагедии 22го июня 41го года, является следующее. Среди главных задач РККА на западном ТВД (театр военных действий – М.Б.) на первом месте стоит: «1. Активной обороной прочно прикрывать наши границы в период сосредоточения войск»…» «…Контрудар наших войск в направления Люблин-Краков-Братислава «Будет проходить по слабо ещё подготовленной в оборонном отношении территории бывшей Польши. Попросту говоря маршал Шапошников сам же и подсказал юго-западное направление, но именно же и только для контрудара наших войск после сдерживания и отражения первого натиска врага и по завершении сосредоточения наших войск…»
Как видите этот, разработанный маршалом Б.М.Шапошниковым и подписанный Сталиным документ, оговаривает как главное направление удара Вермахта именно Западное. Но когда же он перестал считаться таковым? С тех самых пор как Генштаб занял Г.К.Жуков. Опять слово Мартиросяну: «…Жуков успел на весь мир признаться, что он, маршал ЖуковГ.К., занимая перед войной высокий пост начальника Генерального штаба, готовился к отражению фашисткой агрессии по совершенно иному, одному только ему ведомому плану…» «…Вот и напомнили ему коллеги, что коли он, Георгий Константинович, изволил готовиться к отражению фашисткой агрессии по одному только ему ведомому плану, то уж пусть потрудится взять на себя и всю ответственность за исторически беспрецедентное поражение наших войск в начальный период войны! К сожалению, Жуков не успел – 18 июня 1974 г. маршала не стало…» (это признание было внесено в новое 1992 года издание «воспоминаний и размышлений», том 2ой С. 76).
И снова по какому-то роковому совпадению всё реализовалось в точном соответствии с «Планом поражения» Тухачевского. Ведь тот тоже ожидал удар немцев только на двух направлениях – Северо-западном и Юго-западном, сознательно игнорируя главное – Западное. Когда уважаемый Арсен Беникович осознал до конца всё произошедшее, у него «волосы дыбом встали… на лысине».
Вы можете себе представить, что высшее военное командование СССР прямо перед войной негласно и незаконно меняет официально утверждённый Сталиным план обороны страны на поразительно схожий с «Планом поражения СССР в войне с Германией» (маршала Тухачевского) «безграмотный сценарий вступления в войну», основывавшийся на преступной идее немедленного встречно-лобового контрблицкрига при жёсткой обороне в виде не прочно прикрытых границ, или как пишет А.Б.Мартиросян: «дырок от бублика». Вот в эти-то дырки и ринулся немец, создав превосходство из воздуха, окружая наши войска и заставляя оборачиваться их в бегство. И снова обратимся к Мартиросяну: «Это было характерно для всех трёх основных наших фронтов – Северо-западного, Западного и Юго-западного, командующие которых – соответственно Кузнецов, Павлов и Кирпонос, руководствуясь предвоенными предписаниями ГШ и НКО (т.е. Жукова и Тимошенко), буквально губили вверенные войска, едва ли не как дрова «сжигая» их частями в неравных боях и «гитлеровских» котлах! Командиры же частей, выполняя приказы вышестоящего начальства, также задавались тем же вопросом – отдаёт ли вышестоящее командование хотя бы себе отчёт в том, что происходит, или все их «указивки» только для того, чтобы документально обезопасить свои головы и шкуры?!» А правда – отдавали ли? Похоже, что нет. Помните, Кирпонос ждал письменного приказа от Ставки, чтобы начать отвод войск? Он чувствовал, что происходит что-то не то и думал только о том, как бы в случае чего переложить ответственность на вышестоящих командиров. Не понимал реальной обстановки и Сталин. Это видно из двух последующих директив, которые он отправил. В директиве №2 есть такой приказ: «Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь до особого распоряжения, наземными войсками границу не переходить». Директиве №3 выверена в том же оптимистическом духе. Кстати, это полностью подтверждает тот факт, что Сталин не знакомился с планом, по которому Жуков вступил с войну. Он его даже не видел, и представить себе не мог. Он вёл войну по плану Шапошникова считая, что Красная армия уже сдержала немца и вот-вот отправит его вспять, войдя, как планировалось, в Европу освободителями. Не зная реального положения дел, Сталин слал, слал и слал нереальные вредоносные приказы, чем окончательно добивал и без того катастрофическую обстановку. Да, скоро наступит прозрение, а с ним нахлынет апатия. После сдачи Минска станет окончательно ясно – произошло нечто невообразимое и Сталин выскажется прямо и точно: «Ленин оставил нам великое наследство, а мы его про…ли». Ему вторил Мехлис: «Не бойцы виноваты, а руководство… Мы опозорили страну и должны быть прокляты». И впрямь, что же это за руководитель государства, под носом у которого совершается негласная подмена главного – плана обороны страны перед войной? Сталинисты, вроде Прудниковой, считают, что они нашли ответ на этот вопрос. Она пишет: «Сталин мог упустить из виду какие-то политические моменты, мог расслабиться и не обращать внимания на оппозицию, к сожалению, во многом «упустил» армию, понадеявшись на генералов, но военную промышленность он опекал, как нянька младенца…». То есть понятно? Упустил армию и всё тут! На генералов понадеялся! А кто этих генералов назначал? «Кадры решают всё»! Давно ли он сам вбросил в массовое обращение этот лозунг? А оказалось, что даже после великой чистки от «предателей», у него в Генштабе расположились одни Жуковы да Тимошенко. Видимо, правильно всё-таки написал историк Ушаков: «Конечно, виноват был ни один Сталин, и трижды был прав Жуков, когда писал, что виноваты были все. Но так и хочется добавить: а Сталин больше всех».
Однако прежде чем бросаться обвинениями оцените в полной мере масштабы сделанного и подумайте, могло ли всё это быть лишь роковой случайностью?
Измена или спецоперация?
Арсен Беникович Мартиросян, военный историк, впервые выявивший и тщательно исследовавший факт этой подмены, назвал второе издание своей книги «22 июня. Правда Генералиссимуса» «Блицкриг или измена?». А я задамся иным вопросом – «Измена или спецоперация?». Объясню, что я имею в виду.
Администратор сайта «Дело Сталина» пишет: «…Гитлер (кем, кем, а дураком он не был) отлично понимал, что, несмотря на исторически сложившуюся грамотность германского Генштаба и уже имевшийся у него значительный опыт ведения боевых действий в современных условиях, всем его разработкам и планам в отношении России, в случае использования русскими принципа активной обороны — грош цена! Ещё осенью 1939 года, вскоре после подписания Договора о ненападении между СССР и Германией, по его указанию германский Генштаб заказал известному белоэмигранту генералу П. Краснову аналитический обзор на тему: «Поход Наполеона на Москву в 1812 году. Теоретический разбор вопроса о возможности такого похода в XX веке и возможные последствия подобной акции». Ясно, что больше всего гитлеровцев интересовал вопрос — как предотвратить отступление (особенно организованное) русской армии вглубь своей территории, чтобы осуществить разгром её основных сил в приграничных сражениях? Ведь Наполеон, как известно, свернул себе шею именно на этом. Барклай де Толли и Кутузов упорно заманивали Наполеона вглубь России, похоронив тем самым не только весь его завоевательный замысел, но и подавляющую часть его громадного войска. Гитлер панически боялся повторения подобной ситуации и вставил требование о недопущении отступления советских войск вглубь своей территории в качестве одного из основополагающих элементов общего замысла плана «Барбаросса»! Боялись они…
Однако весной 1941 года все их страхи мгновенно и бесследно куда-то исчезли. 30 марта 1941 г., после ознакомления с сообщениями разведорганов, Гитлер уверенно заявил своим генералам: «Вопрос о русском отходе — маловероятен… Если русские задумают отступать, они должны будут сделать это весьма заблаговременно, иначе они не смогут отойти, сохраняя боевые порядки…» (Как в воду глядел, гад!) Мнение Гитлера полностью совпадало с сильно возросшей уверенностью немецкого Генштаба в успехе молниеносной войны против СССР. Тогда же, в марте, наша разведка сообщила: «По мнению германского Генштаба, Красная Армия будет в состоянии оказывать сопротивление только в течение первых 8 дней, после чего будет разгромлена…». На деле это могло означать только то, что в марте 1941 года германская разведка зафиксировала отказ высшего советского военного командования от принципа активной обороны и его ставку на принцип упорной, т. е. жёсткой обороны. Гитлеровские разведчики своё дело знали; они сумели «засечь» начавшееся сосредоточение наших войск не в ближнем, а именно в ближайшем тылу, причём вдоль всей протяжённости 4 500 километровой государственной границы СССР».
Как видите, Администратор утверждает, что Гитлеровская разведка сумела «засечь»… А что если всё не так? С некоторых пор я задаюсь вопросом – зачем Г.К.Жуков подставил войска Красной армии под разгром? А.Б.Мартиросян на этот счёт выразился следующим образом: «Умышленно ли подстава была или нет – не мне судить…» «…Но то, что подстава была – это совершенно однозначно!». Ну, а мы с вашего разрешения посудим. Всё, что мне стало известно о маршале Жукове, даёт мне право утверждать, что он не был предателем. Солдафон, чурбан, зверюга – всё это о нём, но заподозрить этого человека в сознательном подведении СССР под поражение – невозможно! Впрочем, если такие умозрительные рассуждения вас не убеждают, скажу решительнее. Чтобы совершить акт предательства, причём такой точно выверенный, как получилось на деле, нужно было иметь мозги штабиста. Жуков же, как начальник Генштаба, был круглым нулём, он просто не смог бы понять, как сделать так, чтобы стало как можно хуже. Думается мне, Жуков просто взял план, показавшийся ему более подходящим. Это вообще была его тактика – выталкивание противника с территории, а не окружение его. Два «великих стратега» нашли друг друга. Но сам ли он его «взял», или подсунули? Тут надо вспомнить насколько точно Гитлер знал, что подмена уже произошла – можно проводить свой блицкриг. Создаётся такое впечатление, что этой самой подменой руководили непосредственно из генштаба Вермахта. Если так, то всё укладывается в чёткую прямую линию. Это была спецоперация по подготовке нападения, проведённая агентами влияния Германии непосредственно в высшем генералитете Красной армии.
Г.К.Жукова, этого поклонника «военного гения» Тухачевского, аккуратно вели некие сильные и умелые руки, подводя к делу, которое он должен был для них сделать. Его использовали втёмную. Простите, но ныне вырисовывается именно такая картина, так что есть все основания четвёртым виновником катастрофы считать самого Адольфа Гитлера. Ведь, как мы помним, «Гитлер…» «…вставил требование о недопущении отступления советских войск вглубь своей территории в качестве одного из основополагающих элементов общего замысла плана «Барбаросса»!».
Думаю, после начала войны Жуков понял, что натворил и схватился за голову. Слишком много из его поведения говорит об этом. Ведь это он впал в слёзную истерику, как только Сталин позволил себе в резкой форме намекнуть, что именно Генштаб и лично Жуков во многом виноват. Обошлось. Сталин не стал копаться в причинах, свалив всю вину на Павлова. Полагаю, Жуков испытал настоящее облегчение, когда самолично отдал того под суд, а потом до самой смерти пристально следил за сохранением этой тайны, проговорившись только в самом конце. Подлость Жукова заключается в том, что он, зная правду, объявил себя единственным спасителем Отечества в момент, когда все остальные растерялись. Виноваты у него оказались все, кроме него – великого и непогрешимого «Георгия Победоносца». Его соратник по этой безумной затее, маршал Тимошенко, оказался честнее. Он вообще не оставил мемуаров, продолжая по гроб жизни молчать в тряпочку. И так бы эта история и затерялась, если бы не рассекречивание архивов и частичная откровенность маршалов Штеменко и Василевского. И, конечно же, отдельное спасибо подлинному маршалу Победы великому Рокоссовскому, который описал всю эту неразбериху, и историку Арсену Мартиросяну, который установил и исследовал факт негласной подмены планов обороны страны.
Максим Бочковский