Эпилог
На улице был уже поздний вечер. В зале совещаний княжеских палат находились три человека: сам Градимир, воевода Ратибор и княжеский писарь.
- Начинай, - велел писарю князь, - я – князь Градимир, владыка Трехречья, Лесогорья, Полесья и Приграничья, сего дня, второго после второго полнолуния Листопада, пред наступлением Грудня, приказываю основать из лучших воинов тайную службу. Воины эти должны быть отличны от прочих не только подвигами ратными и удалью молодецкой, но также наблюдательностью и умом живым. Оной службе надлежит выявлять и предотвращать всякую крамолу, культы и призывы, подрывающие основные устои общества.
Писарь прилежно нанес на бересту руны и передал князю на утверждение. Градимир, прочитав, кивнул и скрепил грамоту своей печатью.
- Огласить это я доверяю тебе, Ратибор. Думаю, в войске найдется кто-нибудь соответствующий.
- Думаю, да, - воевода взял из рук князя грамоту и удалился. ..
Охваченная беспорядками Долина медленно, но верно восстанавливалась. Разрушенные заговорщиками деревни понемногу отстраивались, тех погибших, кого не успели закопать на жальнике, предавали огню. В эти дни над многими деревнями стоял черный, едкий и смрадный дым. Жирные клубы настолько пропитали воздух, что даже неделя вызванных волхвами дождей не полностью очистила воздух от смрада горелой плоти. Кроме того, все понимали, несмотря на неудачу мятежных сотников, все только начинается. Напряжение витало в воздухе, висело в нем, словно клубы густого дыма. Долина напоминала сухостой в знойные летние дни. Хватило бы одной-единственной искры, чтобы все вокруг запылало. И на этот раз все не ограничилось бы разорением нескольких деревень. В огне оказалось бы все княжество. Хотя захватить власть у мятежников не получилось, итогом заговора стало то, что еще долго будет аукаться Долине. Они посеяли взаимное недоверие. Сейчас Градимиру удавалось удерживать земли вместе только благодаря тому, что раны, нанесенные заговорщиками, еще не затянулись и болели. Люди были заняты восстановлением своих домов и оплакиванием погибших. Но что будет, когда деревни будут отстроены, а горечь в душах уляжется? Об этом не знал при дворе никто.
Душевными ранами жителей пользовались разного рода пройдохи и безумцы. Тот тут то там возникали культы провозглашенных богов. Одни новообразованная тайная служба выкорчевывала с корнем, другие, потерпев разгром, уходили в подполье, о третьих же тайная служба могла только догадываться, сталкиваясь лишь с ее проявлениями. Впрочем, за некоторыми из них она все равно приглядывала. Пока что они не представляли опасности, но кто знает, что будет потом?
В тронном зале замка Мидлендс, что в королевстве Вудленд, горели факелы. На троне, украшенном тремя мечами на красном поле, сидел мужчина средних лет в низкой короне, прикрывавшей темно-золотистые волосы. Он был одет в сиреневый кафтан, поверх которого была надета белая горностаевая мантия. Взгляд его глаз цвета темной стали был обращен вниз, где стоял в поклоне человек в черно-синем кафтане и цепью со львом на шее.
- Итак, барон, - потребовал сидящий на троне.
- Ваше Величество, - барон выпрямился, - к сожалению, ваша идея по смене власти в Долине с помощью заговора успехом не увенчалась.
- То есть, провалилась? – взгляд короля стал недовольным.
- Не совсем, - барон кашлянул в кулак, - одно время казалось, что все вот-вот завершиться в нашу пользу. Но на том этапе, когда Градимир должен был пасть, ситуация изменилась.
- Есть какие-нибудь выводы?
- Есть, Ваше Величество. Вероятно, сила Долины в ее единстве. Если их как-то разделить, это могло бы помочь нам взять управление над ними.
- Неплохо. – лицо короля стало светлее, - управлять множеством мелких княжеств проще, чем единой большой страной. Есть мысли по этому поводу?
- Да, Ваше Величество, - кивнул барон, - при всей неудаче кое-какие зерна посеять все же удалось.
- Великолепно, что с нашими союзниками?
- Насколько мне известно, троих сотников, примкнувших к нам, разгромили. Точно известно, что двое из них погибли в генеральной битве. Судьба третьего неизвестна. Мага – нашего главного союзника сослали в Могильник до конца его дней.
- Вот как, - король потер подбородок, - и в чем же заключается эта ссылка?
- Ему придется защищать страну от злых духов и оживших мертвецов пока он не падет от одного из них.
- Хороший способ избавиться от потенциальных смутьянов. Как думаешь?
- Согласен с вами, Ваше Величество, - кивнул барон.
- И что же? Маг будет сражаться в одиночку?
- Нет, насколько мне известно, существует так называемая Черная Рать, наказание которой заключается в том же самом.
- И все они политические? – спросил король.
- Не только. Среди них есть и осужденные за тяжкие преступления чисто уголовного характера.
- И все они ненавидят тамошнего правителя, - это было скорее утверждение, нежели вопрос.
- Точно так, Ваше Величество, - уже в который раз кивнул барон.
- Это можно использовать. Разумеется, оружие и даже чертежи для него поставлять не будем. Но можем поставлять сталь для оружия и доспехов. Так мы и поможем недовольным и скроем свое незримое присутствие.
- Вы, как всегда, мудры, Ваше Величество.
- Начинай подготовку, барон.
- Как пожелаете, - тот последний раз поклонился и покинул тронный зал.
Лесогорье из когда-то мирной приграничной местности вынуждено было снова вспомнить о своем прошлом. Смотритель крепости Зима постоянно отправлял дозоры и облавы в леса. Причиной тому послужила так называемая «Лесная Вольница». Эта шайка пресекла перемещение не одного обоза идущего как из северных гор, так и в противоположном направлении. Нападения вольницы отличались невиданной дерзостью и отличной подготовкой. Они прекрасно знали, откуда пойдет обоз, где пройдет, и сколько бойцов будут его сопровождать. Когда наступал час «Ч», обоз попадал в кропотливо подготовленную засаду. Бойцов сопровождения убивали на месте, а купцов грабили. Единственной зацепкой смотрителя были стрелы с глухариными перьями. Нападения совершались так часто, что купцы вынуждены были избрать другой путь для своих обозов. Удлинение дороги вызвало рост цен на товары, что понравилось далеко не всем.
Долгое время дозорные отряды и облавы пытались положить конец нападениям этой шайки, но «Вольница» просто растворялась в лесу, словно тени. После каждой облавы в лесу становилось тихо, но стоило какому-то неосведомленному купцу заехать на большак, идущий через лес, как он становился добычей этих разбойников. В конце концов, заваленный жалобами купечества и простых жителей князь отправил на поиски и поимку загадочных разбойников, но из посланной сотни дружинников вернулось только два с половиной десятка, которые говорили о лесных духах, пускающих стрелы из зарослей и подбирающихся по ночам, чтобы перерезать горло спящим воинам. В конце концов, лес возле Рассветных гор севернее Клюки и прилегающие к нему луга были объявлены опасными землями, и обозы купцов направлялись в обход его.
Чародей, бывший когда-то советником князя, отбывал ссылку в Могильнике. Духи и ожившие мертвецы раз за разом подбирались к нему, но каждое нападение заканчивалось сожженными или обугленными телами нападавших. Однако сил у Световида оставалось все меньше. Также перемещение в Темную Навь не прошло для него бесследно – каждый раз, когда он засыпал, во сне слышался едва различимый навязчивый шепот, похожий на змеиное шипение. Иногда вместо него слышался хриплый и скрипучий голос, от которого колдун просыпался в холодном поту. Его воля раз от раза все больше истощалась. Ему было все труднее противостоять не только нападениям обитателей этих проклятых земель, но и снам и видениям, которые посещали его все чаще.
Правой руки Мечислав уже не чувствовал, левую жгло из-за того, что край щита ободрал кожу. Болели ушибленные ребра, отдавая болью при каждом вдохе и выдохе. Первая горячка боя с моховиками давно уже прошла и тело теперь мерзло. Воину приходилось идти, чтобы не замерзнуть.
Ноги едва слушались, поэтому уверенное движение не получалось. Вместо этого Мечислав еле плелся. Также давала о себе знать потеря крови. Воина сильно шатало из стороны в сторону, и ему приходилось облокачиваться на ближайшие деревья, чтобы не упасть. Сил оставалось все меньше, каждый корень дерева, вылезший из земли, заставлял спотыкаться. Каждое спотыкание вынуждало делать несколько шагов вперед, что тратило еще больше сил.
В конце концов, силы покинули юношу, и он упал, хотя все еще пребывал в сознании. Вокруг была звенящая тишина, не было слышно ничего, кроме ветра. Мечислав чувствовал себя одиноким, брошенным.
«Брошенным умирать, - поправил себя он, - Воислав отправил меня на заведомо проигранный бой, а сам даже не подумал вернуться, найти меня, или на худой конец – мертвое тело и отправить меня в последний путь как положено».
Эти мрачные мысли подогревали в воине жгучую ненависть, ненависть к тому, кто оставил его умирать. Эта ненависть требовала найти Воислава и всадить в него нож или меч, глядя прямо в глаза. Вскоре послышались чьи-то шаги по подмерзшей листве. Мечислав поднял глаза.
- О, глянь, а этот живой, - сказал неизвестный в темном плаще с глубоким капюшоном.
- Добьем его? – спросил второй.
- Зачем? Колдун вроде как собирается какие-то опыты проводить. Сгодится за добровольца.
При этих словах оба гостя захохотали.
- Повезло тебе, приятель, - сказал первый, нагнувшись, - поживешь еще. Правда, не знаю, сколько.
Мечислава положили на волокушу и потащили в неизвестном направлении. В конце концов, силы покинули его, и он потерял сознание.