К текущему мигу этой полночи кора и сама древесина мозга уже дымятся, как тормозные колодки формулярного болида на крутом вираже. Сарказм и ирония в том, что ночь, в общем-то, нежна. Весь фокус — в способе взаимодействия. Так тоже: вполне мягкая, боксерская перчатка рассекает ткани и ломает кости не хуже уранового кастета. Рывком стартовавший локомотив рвёт сталь вагонной сцепки, словно бумагу. Вода при падении с нужной высоты имеет бетонную твердость достаточно долго, чтобы успеть превратиться в митболл с переломанными костями. Короче, ночь действительно хороша. Проблема не в ночи. Дело в появлении внутри неё яростного, как шипение загнанного в угол кота. Напряженного, как прилив крови к голове после часа висения на турнике вверх ногами. Мучительно-сладкого, похожего на воспоминание. О несбывшихся мечтах. Заставляющего гальванически дрыгаться, казалось, давно утраченные чувства и эмоции. Экссудатом выступающего во внутренних полостях. Патологически лживого обещания симулякра облегчени