– Видимо, в пролетарском Питере жили намного беднее, чем в Златоглавой, поэтому могли себе позволить только лосьон — дешевое подобие одеколона, запах которого наводнил Москву!
Проведя в Москве несколько дней, я ночным поездом отправился в Питер, в котором до того ни разу не был. В поезде, лежа на верхней полке, я, убаюканный перестуком колес, размечтался.
Воображение рисовало величественные картины: революционные матросы штурмуют Зимний дворец, перед которым, прямо на брусчатке, Ленин поставил свой шалаш и кипятил на костре воду в ржавом чайнике. Я сидел рядом, протянув пустую жестяную кружку, а другой рукой сжимал свой школьный аттестат. Ильич кипяточком так и не поделился, а аттестат был синего цвета.
– Ох, не к добру все это, — размышлял я утром, занимая очередь в туалет.
Поезд прибывал в Питер. По городу разносился запах свежих огурцов. Его я почувствовал сразу же, едва вышел из здания Московского вокзала. Правда, гостить мне пришлось за городом — на даче у родственников. Там огуречных ароматов не чувствовалось, но зато пахло хвоей и черемухой.
На следующий день я один отправился в город – на день открытых дверей в один из вузов. На самом деле, мне не терпелось убедиться в том, что обоняние меня не подвело. Нужно было разгадать тайну огуречного запаха.
Сначала облазил все попавшиеся на пути магазины, но огурцов в продаже нигде не было. Зашел на Некрасовский рынок — ничего, кроме картошки, морковки квашенной капусты, нет. Да и откуда взяться огурцам в Питере, в мае? Напомню, что речь идет о перестроечных временах.
Исследовав многочисленные переулки, тупики и дворы-колодцы, я понял, что жителям коммуналок, из которых в те времена состоял жилищный фонд центральной части города, не до разведения овощей на подоконниках.
Разбитая лепнина на фасадах, заколоченные парадные и перегоревшие лампочки на лестницах свидетельствовали о том, что жизнь в городе трех революций была вовсе не праздной. Им, скорее всего, не до опытов с огурцами. Но тогда откуда запах?
И вот тогда у меня в голове родилась идея, которая объяснила все. В одном из магазинов я увидел в продаже лосьон «Огуречный». Он продавался точно в таких же стеклянных флаконах, что и одеколон «О-жен», запах которого мне очень нравился. Но цена огуречного лосьона была на порядок ниже.
– Видимо, в пролетарском Питере жили намного беднее, чем в Златоглавой, поэтому могли себе позволить только лосьон — дешевое подобие одеколона, запах которого наводнил Москву!
Сейчас это выглядит смешно, но я всерьез поверил в это объяснение. И даже отправился проверять его, обнюхивая прохожих. Честно говоря, эксперимент закончился не очень хорошо.
В вагоне метро полная женщина с обесцвеченными локонами, которые, воспользовавшись давкой, я начал обнюхивать, строго спросила:
– Вы чего там делаете?
– Ничего, – ответил я и, поскольку ко мне впервые в жизни обратились на Вы, добавил. – Извините...
В общем, я был убежден что Питер пах свежими огурцами из-за того, что жители города брызгаются перед выходом из дома лосьоном «Огуречный». И поскольку он стоял сущие копейки, такая версия мне очень даже подходила.
Это означало, что по финансовым возможностям моя семья вполне потянет мое обучение в Питере, ведь вряд ли люди, пользующиеся дешевым лосьоном вместо одеколона, тоже живут в достатке.
Домой я отправился с твердым желанием вернуться через год, чтобы поступить в институт и остаться в этом городе навсегда. А в чемодане у меня лежало целых 4 флакона лосьона «Огуречный» фабрики «Новая Заря». Это были все сувениры, которые я увозил из города на Неве...
На следующий год я приехал в конце июня, но огурцами в городе уже не пахло. И я забыл об этом. А настоящую разгадку огуречного аромата в Питере я узнал только спустя два года, но это уже другая история.