Продолжение истории группы ЭLЕГИЯ, одного из ярчайших явлений на краснодарской рок-сцене прошлого десятилетия. Начало здесь: Как (не) стать рок-звездой, часть 1.
Я прекрасно помню этот момент. Разговор происходил у нас дома на кухне. Услышав наш ответ, Леша встал и ушел в дом, мы же с Валерой остались сидеть, совершенно офигевшие от собственной наглости и глупости одновременно. Помню, Валера сказал что-то типа: «Ну и что мы теперь будем делать?» А у меня нет ответа на этот вопрос, ибо я и сам в шоке. Ведь мы и правда только что лишились на самом деле основного автора материала группы и лидер-гитариста. И реально не знали как выходить из этой ситуации, ибо, напомню, сами мы имели пока что совсем небольшой опыт написания музыки и текстов, и по большому счету полноценно на эту роль в тот момент никто из нас не годился. Плюс нормальным гитаристом в группе тоже считался Леша, Валера же в основном откровенно бренчал для массы, то есть выполнял функцию ритм-гитариста.
Однако мы продолжили репетировать и выступать втроем. Тем более что MALISON как раз прекратили существование, как нам тогда казалось временно, в связи с уходом гитариста Димы «Лысого» Фролова в армию, и у нас с Аркашей появилось для ЭLЕГИИ существенно больше времени. Репетировали мы тогда на точке наших друзей, experimental-death-doom-metal группы SPIRITUS AEDES, где также до этого репетировали MALISON и кажется еще какие-то другие группы.
Настало время более подробно рассказать об этом месте. Да простят меня парни, но на самом деле это был скорее такой нормальный наркопритон, по совместительству выполнявший функции репетиционной базы. Здесь готовили, варили, сворачивали, продавали и употребляли различные средства, как растительного, так и химического происхождения. При этом мы втроем даже алкоголь не употребляли, не говоря уже о чем-то более серьезном. Я сам завязал с употреблением алкоголя еще осенью 1996 года, а Валера с Аркашей даже не начинали. Размещалось все это дело в обычном дворовом деревянном сарае, где был какой-то примитивный комплект звукоусиления без малейшего намека на комбики, то есть все еще в лучших советских и постсоветских традициях, ударная установка, микрофон и… все, кажется. Все это гремело, фонило, свистело, в общем делало что угодно, кроме способствования созданию музыки. Впрочем, ничего лучше в те времена еще почти ни у кого не было, разве только у музыкантов работавших профессионально, то есть игравших в кабаках и тому подобных заведениях. Ну то есть у наименее уважаемой лично мною категории граждан, так или иначе соприкасающихся с музыкой. В основном потому, что у меня всегда было стремление сделать что-то свое и новое, а не заниматься исполнением чужой музыки или импровизациями в заданных стандартах.
Ну так вот, обычно на этой точке постоянно крутилось хотя бы человек 5-7, но зачастую и больше, как просто тусовщиков, так и местной шпаны. И вот мы, значит, репетируем наши песни, а вокруг нас народ, который либо зашел узнать, а есть ли чё, либо уже узнавший что есть и даже успевший это чё принять, либо просто какие-то люди, которые приходят сюда потусить и послушать музыку. В общем, это все было максимально странно, но в чем-то даже прикольно. Мы же тем временем начали все чаще на репетициях, помимо собственно песен, играть длинные монотонные ритмичные импровизации, которые на граждан с измененным сознанием производили, кажется, неизгладимое впечатление.
Периодически к нам прибивало на непродолжительное время каких-то гитаристов, но никто из них в итоге так и не прижился. В основном мы репетировали и выступали втроем, продолжая работать как над аранжировками песен и исполнительским мастерством, так и занимаясь написанием нового материала. Основным автором стал Валера, к тому времени уже пару лет выступавший под псевдонимом Гарин. Он писал все тексты и почти всю музыку, я же либо просто участвовал в аранжировке, либо приносил какой-то готовый басовый рифф, иногда становившийся новой песней. А иногда – нет. У меня сохранилась запись первого нашего концерта без Леши Книги, датированная 1997 годом. Все это было тогда еще далеко от совершенства, но мы много репетировали и старались как можно чаще выступать, и мастерство наше росло.
Не смотря на общую хорошую сыгранность ЭLЕГИИ, Аркашу работа с нами тяготила. В конце 1998 года он ушел в группу OUTSIDER, с которой начал играть околопрогрессивный hard-n-heavy. При этом хоть и не репетировал с нами, но не отказывался отыграть концерт или принять участие в записи. Именно с ним мы в середине 1999 года записали наш первый альбом «Затмение», о чем я более подробно рассказал здесь: Затмение. До января 2000 года мы играли с Валерой вдвоем. Мы тогда уже сменили репетиционную базу, перебравшись в подвал Дома Культуры Завода Измерительных Приборов. Эту базу мы делили с группами ГУМБЕРТ-ГУМБЕРТ и ХОЗЯИН ВЕТРА (обычно мы между собой называли их ХОЗЯИН ВЕПРЯ), в то время уже ставших нашими постоянными коллегами по сцене. Помню что мультиинструменталист Тимур Сигидин, исполнявший обязанности барабанщика ХОЗЯИНА ВЕТРА, одно время играл с нами на репетициях. Но это с его стороны был скорее просто жест доброй воли, не более. А в основном мы занимались с многострадальным Korg DDD-1.
В январе 2000 года по объявлению на форуме kuban.ru к нам пришел играть на барабанах Саша Старый. Настоящую его фамилию я уже не помню. Старый же, как и Гарин у Валеры – псевдоним, не настоящая фамилия.
Саша при первой же встрече произвел на меня довольно неприятное впечатление. Сейчас я понимаю, что в основном это связано с тем, что глядя на него я во многом смотрел в зеркало. Он был такой же заносчивый, часто разговаривал с окружающими свысока, имел раздутое самомнение, и отставал от меня только в плане склочности и скандальности: здесь я был абсолютным лидером. Оглядываясь на то время с ужасом и стыдом, не могу при этом понять, как я вообще выжил. Кто-то же должен был взять на себя смелость и избавить общество от моего присутствия в нем, однако героя так и не нашлось. Я был тогда просто величайшим раздувателем мух в слонов и создателем бурь в наперстке.
Саша учился в Краснодарском музыкальном колледже имени Римского-Корсакова (мы обычно произносили «Римского-Персикова») по классу ударных инструментов. Своим профессиональным образованием он жутко гордился, считал всех не имеющих его музыкантов плебеями, был уверен в своем невероятном мастерстве, больше говорил о том, кто что делает плохо, чем о том, кто что делает хорошо, в общем был душой компании. Еще раз хочу подчеркнуть: я говорю сейчас все это так открыто только потому, что во-первых, хочу написать правдивую, а не политкорректную историю, а во-вторых, я сам был еще хуже. Мы ругались с Сашей постоянно, на протяжении всех четырех лет совместной работы в ЭLЕГИИ, а Валера все это время был вынужден нас разнимать. А еще Саша как музыкант сильно напоминал мне Лешу Книгу: он играл трудно, тяжело, и очень зажато. Играя с ним я все время чувствовал, что меня как будто тянет куда-то назад или вниз.
На самом деле я не хочу чтобы сложилось впечатление, будто я говорю что Саша был плохим музыкантом. Чисто технически он играл лучше Аркаши. И партии его были намного сложней. Но с Аркашей мы обычно просто играли и все: грязненько может, расхлябанно, но живо. Саша же попал в ту самую ситуацию, что и я за несколько лет до него: он не выгребал. В то время мы плотно работали над материалом для второго альбома, и аранжировки этих песен не отличались простотой, в том числе и в плане партий ударных. Саша часами просиживал на нашей репетиционной базе, заучивая различные ритмические рисунки, которые ему нужно было сыграть. Затем приходили мы с Валерой, начинали играть втроем, и все равно ничего не звучало и не получалось. То есть все время было тяжело, все время сложно. Саша отставал, выбивался из ритма, в общем, сильно напоминал нам последние несколько месяцев работы с Лешей Книгой. При этом мы испытывали серьезные проблемы с точки зрения профессиональных коммуникаций: я и Валера были оба музыкально неграмотными и объясняли Саше его партии буквально на пальцах или отстукивая их на коленках. Он же кричал, что мы бездари, и как было бы круто работать с музыкантами, которые могут записать его партии в виде нот на пяти линейках. А мы ему отвечали, что да, действительно, жаль что он с такими не играет. В общем, работа над материалом шла не легко.
В какой-то момент нам с Валерой надоело искать второго гитариста и, кажется по примеру группы ВДРУГ, также в те времена ставшей нашими коллегами по сцене, мы решили взять в группу клавишника. Таким образом через три месяца после Саши Старого в ЭLЕГИИ, снова по объявлению на kuban.ru, появился Сережа Буткевич.
С Сережей было все не менее сложно, чем с Сашей. Он был все время сам по себе. Дела группы его как бы даже и не интересовали. Он репетировал, выходил с нами на сцену, но это пожалуй и все. На репетиции он почти всегда опаздывал. Играл больше слушая себя самого, чем то, как это звучит в контексте общего музыкального произведения. У него был по тем временам достаточно серьезный инструмент, KORG iS40, и нас раздражало, что Сережа постоянно переживал за его сохранность. В группе была строгая договоренность: на выездные концерты своих женщин не брать. Замечу, вовсе не для того, чтобы можно было без оглядки покуролесить. Мы в этом плане были довольно сдержанными. Просто чтобы не отягощать и без того непростую обстановку в группе дополнительными обстоятельствами. Но Сережа эту договоренность постоянно нарушал. В общем, с его приходом нам стало проще музыкально, но во всем остальном только еще сложней.
У читателя наверняка сложилось впечатление, что в группе ЭLЕГИЯ тогда собрались люди, которым вместе вроде как нечего было делать. Отчасти это так, но тот материал, который у нас совместно начал получаться, все же многое из происходившего оправдывает. За короткое время мы сделали серьезный рывок в качестве как выступлений на сцене, так и работы в студии. Плюс серьезно раскачали свои навыки авторов музыки и аранжировок. При всех своих несовершенствах, записанные этим составом два альбома отличает действительно необычный саунд, необычные аранжировки и ярко выраженная индивидуальность. Наши коллеги по сцене, различные поп-рок коллективы, которых становилось все больше, играли в основном именно песни. Наши же песни зачастую были именно музыкальными композициями в песенной форме. Более подробно о втором и третьем альбомах группы ЭLЕГИЯ можно прочитать здесь: Невесомость и Точка соприкосновения.
Если кто-то думает, что Леша Книга исчез из нашего поля зрения навсегда, хочу отметить, что это не так. Музыкальную карьеру с уходом из группы он завершил и занялся в итоге тем, на что учился: стал менеджером. Евгений Греков, бывший лидер группы ДОКТОР КРУППОВ, прекратившей к тому времени существование, еще в середине 90-х стартовал молодежную организацию «Южная Волна». Чем конкретно эта организация занималась и в чем был смысл ее деятельности, сказать сегодня затрудняюсь. Скорее всего речь шла о работе с молодежью, вовлечения ее в участие в политической жизни страны, пропаганды здорового образа жизни, отказа от наркотиков и тому подобным, с попутным, да простится мне мой цинизм, распилом бюджетных средств. Надо заметить, что деятельность «Южной Волны» была в городе очень даже заметна. В теплое время года каждые выходные, если не было дождя, на улице Красной, по которой в эти дни движение транспорта прекращалось, в районе Краснодарской Филармонии, прямо на проезжей части устанавливалась сцена, на которой выступали различные краснодарские группы. В том числе и ЭLЕГИЯ. В какой-то момент Леша Книга тоже там начал работать, кажется как раз организатором мероприятий. Затем он создал собственную организацию «PRO-Свет», которая занималась проведением различных мероприятий и тематических акций, и с которой мы тоже активно сотрудничали.
Но вернусь к ЭLЕГИИ. Мы все чаще и чаще выходили на сцену, причем площадки для выступлений становились все серьезней, и аудитория все шире. Мы играли на различных рок-фестивалях в Краснодаре, Туапсе, Анапе, Элисте и других городах, выступали на открытых и закрытых площадках в рамках мероприятий «Южной Волны» или «PRO-Свет», тоже по всему Краснодарскому краю. В итоге мы даже обзавелись при поддержке последних собственным фестивалем «PRO-Рок», который придумал Валера, и который с каждым годом становился все более ярким и важным явлением на местной музыкальной сцене. Также мы регулярно выступали на проходивших в регионе крупных опэн-эйрах от производителей напитков, которые тогда были популярны по всей стране: «Старый Мельник», «Очаково» и другие. В рамках этих мероприятий мы уже играли на одной сцене с топовыми рок-звездами страны: АГАТА КРИСТИ, НОГУ СВЕЛО, ЧИЧЕРИНА, СПЛИН и еще очень много самых разных групп. При этом нередко после нашего выступления мы слышали от музыкантов этих коллективов теплые отзывы.
Но сейчас я хочу немного вернуться назад к событию, которое впервые позволило нам почувствовать себя настоящими крутыми артистами. Это был 2001 год, лето. Мы должны были отыграть на центральной площади Тихорецка концерт в качестве главного мероприятия в рамках празднования Дня Города. Ну, не было у местной администрации денег на настоящих рок-звезд, поэтому они решили пригласить тех, кто был доступен, то есть нас. При этом нам заказали концерт «под ключ». В общем, это была на самом деле большая авантюра. Валера нашел лучший в городе комплект звукоусиления, причем на этом аппарате мы еще ни разу не играли, он нам был не знаком. Мы погрузили его в крытый грузовик - а это несколько тонн усилителей, колонок и прочего оборудования - и отправились в дорогу. Как и всегда, на месте произошла накладка. Мы заранее запросили 3 часа на установку комплекта звукоусиления и отстройку звука, рассчитывая, что будет хотя бы 2. А в итоге нам осталось только 40 минут. Подчеркну: 40 минут на то, чтобы на абсолютно голой сцене выставить 10 кВт и несколько тонн звукового оборудования, все это правильно разместить и скоммутировать, а затем еще отыграть часовую программу! А нас четверо музыкантов, звукооператор и техник. Однако при поддержке нескольких местных крепких ребят, которые хотя бы помогли физически перенести все это оборудование из грузовика на сцену, и благодаря профессионализму команды, через 40 минут мы начали играть.
Этот концерт навсегда запомнился мне как самый важный в моей жизни. Мы впервые играли для аудитории 7000 человек. Почти никто из этой публики нас не видел и не слышал ранее, но как только мы начали играть, вся эта огромная толпа начала рубиться и колбаситься вместе с нами. Это было что-то совершенно незабываемое! Наше выступление еще и закончилось фейерверком, о котором нас вообще не предупредили, и мы реально труханули, когда вокруг нас начали выстреливать все эти пиротехнические штуки. В общем, со сцены мы спускались как настоящие рок-герои. Возле сцены нас ждало несколько десятков местных барышень, которые с нами обнимались, фотографировались, целовались, звали нас к себе домой и далее по списку.
Но более всего нас впечатлил звукооператор. Он подошел к нам и сказал: парни, это было что-то. Я кого только не озвучивал, но никогда не видел такой слаженной и четкой работы. Когда вы подключали и отстраивали гитары по отдельности, я думал, что это просто кошмар, так это все странно звучало. Я представлял себе, что придется долго все это исправлять. А в итоге когда вы начали играть вместе – я просто обалдел от того, как это все у вас отлично сочетается, как вы друг друга дополняете по звуку, и по сути только чуть-чуть поправил баланс инструментов.
Мы в то время уже набрались хорошего концертного опыта. Мы очень хорошо знали, что на сцене делать можно и чего делать нельзя, и чем грешили многие наши коллеги по цеху. Например, мы четко понимали, сколько времени в состоянии удержать аудиторию «на волне» и никогда не заигрывались. Если чувствовали, что по какой-то причине зал скучает, предпочитали сократить программу и уйти со сцены раньше. Впрочем, такого почти никогда не случалось.
Мы никогда не останавливались во время песни, что бы ни произошло. Порвал ли струну Валера, сломалась ли педаль у Саши, отвалилась ли у меня примочка – все продолжали играть песню до конца. Выяснилось, что так зритель-слушатель подсознательно воспринимает все происходящее как нормальную ситуацию и зачастую вообще не замечает, что что-то пошло не так. И наоборот, остановка группы посреди песни вызывает дикий эмоциональный облом и репутацию выступающей группы роняет до предела.
Помню курьезный случай, с этим связанный. Мы играли на каком-то жутком фестивале где-то на территории края, с огромным количеством начинающих групп. И вот нам говорят: играете одну песню. Я, естественно, устроил скандал: стоило ли потратить целый день на дорогу туда и обратно и все остальное, чтобы играть одну песню. Мол, не меньше четырех. С трудом выбили из организаторов две песни, но между собой договорились, что будем играть три. И вот мы выходим на сцену и начинаем играть. А надо заметить, что нас здесь уже все знают, мы среди публики действительно известная группа. И вот вялая до этого аудитория уже с первых же звуков начинает подтягиваться к сцене и подпевать в припевах. Когда мы начали играть третью песню, организаторы решили попросту вырубить фронтальные колонки. Однако нас это вовсе не остановило: мы продолжили играть как ни в чем не бывало, а публика рубилась вместе с нами под звуки наших комбиков, отключить которые удаленно никто не мог. В итоге звукооператор, видя происходящее, вопреки прямому приказу вновь включил колонки. Мы же, доиграв песню, собрались и ушли под дикие аплодисменты публики.
То же самое и с саундчеком, то есть настройкой оборудования перед тем, как начать играть. Мы никогда не пытались отстроить идеальный и максимально комфортный звук на сцене. Нам важно было только то, что слышит публика, а здесь мы вынуждены были полагаться на профессионализм звукооператора. В общем, вместо долгого верчения ручек мы быстро подключали инструменты, быстро ловили каждый свой звук в комбике, хотя бы приблизительно, корректируя его затем по ходу первой песни, Саша с не меньшей скоростью развешивал свои тарелки и уже через несколько минут мы были готовы играть.
Помню, когда мы выступали с АГАТОЙ КРИСТИ, по техническим причинам концерт задержался. И организаторы говорят: парни, извините, но вы не играете. Я спрашиваю, почему. Мне отвечают: АГАТА КРИСТИ должна начать играть через 35 минут. А вы, наверное, только на подключение полчаса потратите. Ну мы и говорим: если через 4 минуты мы не начнем играть – значит, мы не играем. Засекайте время. И мы действительно успели за 4 минуты расчехлить гитары и клавишные, подключить их к комбикам, настроить звук и начать играть. И вжарили тогда один из лучших своих концертов. Помню, звукари, приехавшие с аппаратом из Питера и повидавшие многое, а также организаторы мероприятия, все подходили к нам и говорили, что мы на редкость профессиональны, особенно для провинциальной группы…
Заключение истории - в следующей статье.