Мои дети очень редко разбивали коленки. Ну, может, раз по пять за жизнь. Как-то не находили в этом кайфа.
То ли дело в нашем детстве - коленки с мая по сентябрь периодически меняли цвет с телесного на красный, с красного на зелёный, а затем на коричневый. Ну, олды, я думаю, здесь, объяснений не требуется.)
Мы относились к этому философски и даже не плакали при виде зелёнки. Ну, почти.
Но однажды что-то пошло не так. Наверное, я очень сильно рассадила многострадальную ногу, так что мне её даже забинтовали. Ну, а так как все работали и следить за ногой было некому, коленка под повязкой загноилась. Бинт присох. Когда мама начала разматывать чёрную тряпку, бывшую когда-то белым бинтом, я начала орать. Так как до этого я была спокойным ребёнком и орала крайне редко, мама слегка испугалась. Посадила меня в ванну и начала отмачивать. Бинт почему-то не отмачивался. При любой попытке размотать я начинала орать. Мама позвала папу, чтоб посоветоваться. Но, будучи людьми далёкими от медицины, они решили залить рану йодом прямо через бинт - заживёт, само отвалится, видимо, подумали они. И ливанули йодика.
В следующий раз я так орала, наверное, только на родах. Родители вообще испугались. Что они делали с ногой дальше, я не помню. Память же стирает самые ужасные моменты. Помню только, что ещё долго рыдала, пока папа не начал рисовать. Это меня удивило, и я слегка примолкла.
Потому что в нашей семье всегда рисовала мама. Учила нас, помогала со школьными заданиями и стенгазетами. Но папа и не собирался рисовать шедевр. Он взял ручку и изобразил случившееся. В ванне сидит орущий ребёнок, а над ванной - две задницы. Примерно вот так:
Я тут же начала хохотать, размазывая слёзы. А папа, видя, что метод подействовал, порадовал меня ещё одним рисунком. Про брата.
Брат мой в детстве был "ищейка". В преддверии собственного дня рождения он лазил по всем потайным местам в поисках подарка. Находя его, нёс с невинным видом родителям и, хлопая глазками, спрашивал:
-А что это?
-А это подарок тебе на день рождения, - не слишком радостно говорили родители. - Ну, забирай, раз нашёл.
Через неделю-две день рождения наступал, а как же ребёнок в праздник без подарка? И покупался ещё один подарок, может быть, подешевле, но всё же.
В этот раз до дней рождения было очень далеко, но родителям посчастливилось где-то достать коробку шоколадок "Вдохновение" (олды всё ещё здесь?). Не абы что, а "Вдохновение". Нам выдавалось иногда по прямоугольному кусочку, завёрнутому в отдельную фольгу, и это было так... удивительно. Впрочем, только для меня. "Ищейка" через некоторое время обнаружил тайник и слопал большую часть запасов. Его отругали, конечно, но что такое ругань по сравнению с полным пузиком шоколада?
И вот второй папин рисунок был посвящён этому происшествию. Возле открытой дверцы серванта (да, "тайное" место было не слишком тайным) сидит этакий упитанный мальчиш-плохиш и набивает пухлые щёки шоколадом. А весь пол вокруг усеян фантиками.
Этот рисунок понравился мне ещё больше. Жажда справедливости была немножко удовлетворена. Слёзы высохли. Нога зажила.
Больше папа не рисовал. Не было необходимости.
***
Ещё историй из советского детства:
"Да что мы, немцы проклятые? Опоздуны".
"Красота моего детства. Да-да, 80-е".
"А у вас было такое - "кто первый, тот дебил!"?"