В моей жизни многое начиналось с пополнения коллекций каким-нибудь необычным экземпляром. Я уже писал, как однажды просто купленная граммофонная пластинка привела в мою жизнь поэтический мир Давида Самойлова и мир его друзей. А другая пластинка привела меня ещё в один мир, весёлый и жизнерадостный. Это был рассказ "Радикулит", который и написала, и прочитала Елизавета Ауэрбах.
Эту пластиночку я много раз прослушивал и для собственного удовольствия и "гостям показать".
В те годы Красноярская филармония много работала по пропаганде искусства, и прежде всего музыкального. Пианист Ананий Ефимович Шварцбург был не только талантливым интерпретатором, но и активным организатором. При нём в филармонии возникла и закрепилась особая форма выступлений: лекция-концерт. То есть это была просветительская лекция (или о каком- либо композиторе, или о жанре, или об эпохе), проиллюстрированная выступлениями артистов. Или это был обычный сборный концерт, но сопровождаемый не просто конферансом, а развёрнутым комментарием. Довольно часто это было договором с предприятиями города. Например, профком завода оплачивал филармонии концерт и раздавал рабочим завода в качестве поощрения билеты. И записывал себе в отчёт о воспитательной работе. Филармония организовывала концерт и тоже отчитывалась о музыкальном образовании трудящихся. В концертах выступали и свои постоянные сотрудники (сам Шварцбург, бас Александр Файтельберг, скрипач Александр Ривкин), и артисты эстрады, театра и кино, совершающие гастрольные поездки.
Тогда в качестве лектора с филармонией сотрудничала и моя жена. Её пригласили, поскольку и в вузе её лекции по литературе пользовались популярностью у студентов. Она читала эмоционально и выразительно, но без малейшего пережима, очень естественно и свободно. И потому прижилась в этих филармонических концертах
И вот однажды вечером она вернулась с концерта не одна, а с гостьей. С актрисой, которая в этот день давала концерт в зале филармонии. Это была Елизавета Борисовна Ауэрбах, совершавшая гастрольную поездку по стране. На эстраде она выступала в двух ипостасях: как чтица со своим юмористическими рассказами ( в этом жанре позднее выступали Михаил Задорнов и Михаил Жванецкий) и как чревовещательница в диалогах с куклой.
Мне доводилось встречаться с юмористами вне их профессиональных выступлений. Как-то они не особенно склонны к разговорам о своей работе. Одни заранее готовятся к расспросам, имеют наготове пару хохмочек, чтоб отделаться от докучливых разговоров. Другие напрактиковались переводить разговор, переключая внимание собеседников на окружение. Но и собеседникам не так уж легко. Нужно же проявить внимание к гостю, к тому, что для него важно, к его работе. Приходится тужиться и пыжиться. В случае с Елизаветой Борисовной ничего подобного не потребовалось. Пришли с работы две усталые женщины, был ужин с обыденными житейскими разговорами и ничто никого не напрягало. Меня очаровала эта естественность будничного поведения в чужом городе, в незнакомой обстановке с неизвестными, в сущности, людьми.
И я вспомнил эту бытовую естественность, когда услышал: - "Исаак, не валяй дурака, им нужен Федотов!". Помните эту сцену в фильме "Адъютант его превосходительства"? Два чекиста приходят к ювелиру Либерзону, чтобы получить от него информацию, спрашивают, что он знает о других ювелирах, а тот в ответ выдаёт подробнейшую, но излишнюю информацию - яркая сцена в исполнении Бориса Новикова (буквально вставной концертный номер!). И очень точная интонация жены, привыкшей к чудачествам мужа. Точность интонации! Вот то, чем всегда была сильна Елизавета Борисовна Ауэрбах.