**********************************************************************
Мои MC5. Рок-группа, поразившая меня в детстве. Часть 1
***************************************************************************
Мои "ЭмСи Файв". Рок-группа, поразившая меня в детстве. Часть 2
***********************************************************************
Чего добивается человек, вороша воспоминания, чей объем, как правило, ограничен рамками дефицита? Снова пережить сильное ощущение или избавиться от него окончательно, разжав руки душителя в кошмарном сне? Или, напротив, оставить своего двойника в прошлом, как отпускает маньяк придушенную им жертву, внезапно утратив к ней интерес?..
Чего-то - консервов на витрине или гвоздей в скобяной лавке - хватало всем. Кому-то не хватало единственной вещи, чья ценность понятна ему одному, да и то не до конца. Этим "кем-то" мог оказаться кто угодно. Почти у каждого был свой персональный фетиш, чье отсутствие в реальной жизни давало её какой-то смысл.
Ровно в эти июньские числа, двадцать один год назад я взялся переписывать начисто заготовку рассказа Dracula A.D. 1972, задуманного в конце семидесятых.
Несмотря на громкий заголовок, идентичный фильму с Кристофером Ли, готики и крови в моей истории не было. Я хотел зафиксировать те крупицы, из каких советский подросток сооружал себе параллельные миры, где в киосках вместо "Огонька" и "Смены" продаются Playboy и Melody Maker, а купив билет на "Афоню", можно посмотреть "Экзорциста".
Наследие MC5 было знакомо мне примерно на треть, когда я записывал в блокнот общие черты сюжета. И все-таки, помимо музыки в чистом виде, это были словесные "портреты" песен и членов неуловимой группы из уст чудаков и аутсайдеров, возникающих в жизни подростка из пивной пены в дыму первых сигарет...
Старый номер немецкого фэнзина Pop со статьей, посвященной "агрессивному року" попадался мне дважды. Статья была короткой, как упоминание Ленноном упомянутого в ней Дэвида Пила в рокешнике New York City, который тоже обрезали в "Кругозоре".
Помимо Дэвида Пила в заметке фигурировали MC5 и еще более загадочные Blue Cheer.
Мой новый знакомый по прозвищу Стоунз прекрасно помнил обе группы. По крайней мере в первый год нашего знакомства - память алкоголика имеет свойство избавляться от "балласта" в виде самых ценных деталей, жертвуя прошлым ради сиюминутных впечатлений.
Мой образ жизни к восьмому классу балансировал между Teenage Lust и i'm Eighteen Купера, хотя до восемнадцати казалось бесконечно далеко. Дальше, чем до армии, тюрьмы или ранней женитьбы.
Двойственность проникала во все сферы восприятия и воображения, как в диалогах Ильченко и Карцева, Мирова с Новицким, Штепселя и Тарапуньки.
"Ты в курсе, шо было две "Кам тугезы"? - спрашивал Стоунз голосом фокусника, передающего стажеру секреты ремесла.
И единая для сотен тысяч голов, битловская Come Together тут же раздваивалась, как Доктор Джекил и Мистер Хайд.
В порнографической I Want You Right Now также можно было расслышать закольцованную мантру I Want You с первого диска The Troggs, от которого у меня было только черно-белое фото обложки.
Искать песни MC5 в эфире было бесполезно, как ловить американское телевидение в ночное время по ящику. Хотя были и те, кто уверял, что им это удается.
Саксофонист Лукаш тоже попал в нелинейную историю MC5 со второго раза.
Покупая в гастрономе вино и закуску, Стоунз ткнул меня в бок со словами "Секи, Лукаш!" - я увидел долговязого человека лет сорока в замшевой кепке и джинсах не по возрасту. Только и всего. В облике Лукаша было нечто от Леонида Круга из "Ошибки резидента".
Через пару лет мы пересеклись в одной программе варьете на втором этаже ресторана "Русь" - между Афганистаном и олимпиадой.
Вот так, прикинь, лабали мы в "Интуристе", он только открылся, заходит мэн и предлагает за стольник пять фирменных пластов - все штатовские. Правда, в основном солисты, из групп только одна - Мотор Сити Файв - пять чуваков под проливным дождем...
и лица - мученические, наркоманские.
А диск назывался Back In The USA, прикинь, не как у Битлов - "Снова в СССР", а...
Где этот диск сейчас, спрашивать было бесполезно - прошло восемь лет. "Интур" в нашем городе построили в семьдесят первом.
"Ты, Гаричек, наверно такой группы не знаешь? - Шо - знаешь?! - Уважаю. А "Джюси Люси" с чувихой на столе?.. Тоже?! - Феноменально. Хотя, я тебе скажу, последний Джино Ванелли..."
Это была игра двух демонов - после каждой инъекции иллюзорного оптимизма я оказывался у разбитого корыта.
Back In The USA гремела по радио в исполнении Линды Ронстадт, но вместо версии MC5, первыми воскресивших шовинистический хит Чака Берри, следовало молчание и двенадцать опостылевших букв названия.
У каждой встречи было два варианта - "хорошо" и "скверно". Единым был только постановочный "дождь" на обложки, вместо которой мои руки сжимали пустоту.
И никакой "мэн" с "пластами" ко мне не подходил. Сезон дождей в аду казался бесконечным как сама тогдашняя жизнь.
Тем не менее, там их переиздавали, но сюда не везли. Какое Motor City's Burning, когда кругом Антонов и "Арабески". Хотя гостиннца "Россия" полыхнула по расписанию с детройтским размахом...
Рецензируя переиздание, юная Джули Бёрчилл назвала Back In The USA пятисекундным суицидом.
Для музыкантов эти пять секунд досрочной самоликвидации растянулись минимум еще на пять лет. То и другое своего рода рекорд.
