Баба-яга глянула в окно, узнать, чего воронье расшумелось. Из леса к избушке едет богатырь на гнедом жеребце. Доспех сияет рыбьей чешуёй, голову венчает островерхий шлем. К седлу приторочен рдяный щит, лук и меч-кладенец.
Конь ступает тяжко, потряхивает меловой гривой и косится на всадника каштановым глазом. Под блестящей шкурой играют тугие мышцы, вид у животного скорее волчий. Такой ворогу копытом в гадкую харю отвесит и нечисть пастью цапнет.
У забора богатырь натянул поводья и рявкнул:
— Тпру! Стоять!
Конь с готовностью остановился, и всадник соскочил, земля дрогнула даже под избушкой. Баба-яга погладила стену, проворковала успокаивающе:
— Тише милочка, усе хорошо. В первой, что ли, богатыри прут к нам?
Чувствуется, как трусят куриные ножки, готовые мчать в пущу.
Откашлявшись, встала из-за стола и поковыляла к дверям, а то дуболом сдуру гаркнет заповедное «Ко мне передом, к лесу задом!», а изба возьми и сделай.
После уборкой маяться, да побитые горшки клеить, тьфу.
Раскрыв дверь, кликнула:
— Хто здесь? Чую-чую русским духом веет!
— Каким? — Изумился богатырь. — Русич я.
— Присловье такое, олух. — Буркнула Яга. — Не стану я ломать язык «русичиским»! Тьфу...
— А... — Потянул богатырь. — Собсна это... Здравствуй, бабушка!
— И тебе не болеть милок, чего ради заявился?
Витязь почесал затылок через шлем, звук, будто бер когтями рвёт стальной щит. Над лесом на всякий случай взмыли вороны, заложили круг и полетели прочь.
— Да я это... того, Кощея еду побивать.
— И шо, тебе нужон совет, где Иглу сыскать?
— Не... Княже молвил без затей по ноздри в землю-матушку вбить, да лещей надавать. Последнее я не понял, зачем ему рыба, вбитому то. Но наказ есть наказ.
Баба-яга придирчиво смерила богатыря взором.
Высок, даже излишне, в княжеские хоромы протиснется только боком, да и то ползком. Грудь широкая, как две винные бочки, кулаки с наковальни, а лапищи — дубовые брёвна.
— Это ж хде ты этакой народился? — Спросила Яга, озадаченно.
— Ну матушка батю встретила, когда в горах бродила, да травы собирала. Правда, он с ней спустится не смог, говорит сыра земля не держит, расступается под ним, как ряска. А что?
— Да так... любопытство стариковское... как звать тебя?
— Тверд Святогорович!
— О как... а годиков то тебе сколько?
— Двенадцать, бабушка.
Ведьма поперхнулась вопросом, глаза полезли из орбит. Закашлялась в кулак и вкрадчиво спросила:
— Точно?
— Да чтоб мне провалиться! Маменька тоже дивилась, говорила в папеньку пошёл. Вот с Кощеем покончу и поеду к нему в гости.
— Хм... а чего ты не с мамой, а у князя?
Конь, устав слушать, двинулся вдоль забора, покусывая траву. Богатырь осекся, и начала колупать землю носком сапога, отводя взгляд.
— Ну... игривый я... а соседские детки хилые.
— Кхм... — выдохнула Яга, помыслив, как этот верзила играл в салочки с обычными детьми, а то и в драки лез. — Ясненько, так что тебе от меня понадобилось?
— Так баньку бы... — Сказал богатырь. — Неделю еду без передыха, от меня, как вы подметили, духом веет за версту, волки шарахаются. Ну и покушать бы...
— Э не! — Ответила баба-Яга, сходя с крыльца. — Ты себя видал? Я в той баньке сама едва умещаюсь! Вон бочка с дождевой водой, в ней и купайся, так и быть. Только апосля вылей.
— А покушать?
Ведьма вздохнула и взмахнула рукой.
— Так и быть, придумаю, чем накормить, токмо в доме койка одна... да и ты внутри не развернёшься... так что почивать будешь в сарае, на сене.
— Спасибо бабушка! Сразу видно, человек хороший! Зря крестьяне поклёп возводят!
— Мыться ступай, а то и правда... духом тянет.
***
Когда вымытый богатырь вернулся, Яга разостлала на траве желтоватую скатерть, пестрящую латками. Хлопнула в ладоши и на ткани появились яства. Тверд охнул, увидав кабанчика, запечённого целиком, да с яблоками. Две тарелки перепелов, фаршированную щуку и массу иных, неведомых даже на княжеских пирах кушаний.
— Угощайся, молодец, не будь ты такой... учтивый, выгнала бы. — Проворковала Яга.
Не успела договорить, как Тверд схватил кабанчика и стал грызть, как грушу. Обглодав до косточек, взялся за щуку, а перепелов кинул в рот, как махонькие пирожки. Запил, осушив глиняный кувшин, и набрав аппетит, взялся за оставшееся.
Баба-Яга придержала челюсть ладошкой глядя, как богатырь хрумкает последним яблоком. Начала смекать, отчего мать сплавила чадо князю, а тот отослал Кощея бить.
— Ох, спасибо бабушка! — Прогудел Тверд, похлопывая по едва округлившемуся животу.
— Спасла меня от голодной кончины! А молоко есть?
— Н-нет... — Пролепетала ведьма. — Откуда в лесу корова?
— Да хотя бы волчьего... говорят в дальних краях волчица вскормила двух могучих богатырей.
Баба-яга дёрнулась, вообразив каких размеров нужна волчица, чтобы насытить Тверда молоком.
Такая и солнце заглотить сможет!
— Ну, на нет и суда нет... — Молвил богатырь, рыгнул и с довольной улыбкой пошёл к сараю, у двери обернулся и окликнул ведьму. — Спокойной ночи, бабушка.
— С-спокойной...
***
Ранним утром Тверд вскочил на коня, тот заржал, встал на дыбы, меся воздух копытами. Баба-Яга вышла провожать и протянула сложенную скатерть.
— Держи милок, тебе она нужнее.
— Спасибо, бабушка! А не подскажешь, в какой сторонке замок Кощея?
— Хм... вон туды скачи, — баба-яга махнула в сторону леса, — как горы проскачешь, пески будут и большая вода, ты по краю скачи и сыщешь.
— Удружила бабуля, с меня гостинец на обратном пути!
Богатырь пришпорил коня и вихрем умчался в пуще. Ведьма долго вслушивалась в треск деревьев и грохот копыт, покачала головой и вернулась в избу. Подошла к люку, и кряхтя потянула за чугунное кольцо. Деревянная створка нехотя поднялась, скрипя ржавыми петлями. В импровизированном погребе спит, обхватив куриную лапу избушки, Кощей Бессмертный.
— Продирай глаза, старый. — Гаркнула Яга.
Гость встрепенулся, дико огляделся и спросил шёпотом:
— Уехал?
— Ага.
— Фух... — выдохну Бессмертный, вылез из погреба и сев на табуретку у окна выпалил. — Не, ну ты видела? Видела?
— Да уж, насмотрелась. — Ответила Яга и знобко передёрнула плечами. — А я смеялась, когда ты прятаться примчал... брр, да с таким и Горыныч струсит.
— Вот-вот!
Кощей с опаской выглянул в окошко, готовый шмыгнуть в погреб. Облегчённо выдохнул и обернулся к Яге.
— Я это... у тебя посижу недельку? А то боязно домой воротиться... с меня вино!
— С тебя свежая скатерть-самобранка!
Спасти автора от голодной смерти: 5336 6901 6545 6536