"Сколько себя помню, в нашей семье был культ Сёмки. Сёмка - брат моего отца, ушедший на фронт в январе 1942 году девятнадцатилетний белокурый парень и пропавший бесследно в мясорубке войны в тот же месяц. Отец, две его сестры, бабушка, все они меряли наши поступки с позиции того, как бы поступил Сёмка:
- Сёмка бы сейчас бегом побежал...
- Семён бы промолчал..
- Вот Сёмка бы тазик пельменей съел
В нас, в первом послевоенном поколении семьи, искали Сёмкины черты. У кого-то нос был "Сёмкин", у кого-то глаза, у кого-то волосы. Даже глядя на мою приёмную дочь, со временем начали говорить:
- Как на Сёмку похожа..
Я, конечно, понимаю бабушку: потеряла самого младшего сына, который жизни ещё и не повидал, наивного, нецелованного. Но тётка потеряла на войне мужа, и мне было обидно за него, за этого незнакомого мне мужчину, после которого не осталось даже фотографии, про которого не рассказывались легенды. А Сёмкин портрет висел над тёткиной кроватью.
Когда мои сёсты, родные и двоюродные, ожидали малышей, все с нетерпением ждали, что сейчас должен родиться обязательно второй Сёмка. Но почему-то в нашей семье после войны на свет появлялись исключительно девочки.
Наконец, в 1980 году, моя сестра родила долгожданного мальчика. Я долго уговаривала её дать мальчику другое имя, человека повторить невозможно, у каждого должна быть своя судьба. Но она побоялась не оправдать ожидания близких и назвала сына Семёном.
Когда из Афганистана, время от времени, в город привозили цинковые гробы, мы радовались, что нарожали именно девочек, а Сёмка ещё совсем маленький, и ему ничего не грозит. Когда вывели войска из Афганистана, вздохнули спокойно: теперь-то уж точно наши дети не увидят войны.
Сёмка успел возмужать к Чеченской войне. Ему также всегда будет 19 лет. И снова я слышу от сестры:
- Сёмка..
- Сёмка..
- Сёмка..
Не давайте детям имена родственников, чья судьба была печальной и трагичной. Не надо.."