Я Пушкин, а не Мусин,
В стихах весьма искусен,
И очень не воздержан,
Когда в пути задержан.
Таким экспромтом 8 сентября 1833 года рассерженный Александр Сергеевич Пушкин ответил заспанному станционному смотрителю в Лаишево, который перепутал поэта с местным помещиком Мусиным-Пушкиным. В Лаишево Пушкин оказался на пути из Казани в Симбирск, и это дорожное приключение случилось с ним в здании местной почтовой станции, где путешественник ожидал перепряжки лошадей. К сожалению, в Лаишево не смогли сохранить для потомков это историческое здание…
Но вернемся на два месяца назад. В конце июля 1833 года А.С.Пушкин пишет шефу жандармерии графу А.Х. Бенкендорфу:
«В продолжении двух последних лет занимался я одними историческими изысканиями, не написал ни одной строчки литературной. Мне необходимо месяца два провести в совершенном уединении, дабы отдохнуть от важных занятий и кончить книгу, давно начатую... Если угодно будет знать, какую именно книгу хочу я дописать в деревне: это роман, коего большая часть действия происходит в Оренбурге и Казани, и вот почему хотелось бы мне посетить обе сии губернии».
12 августа 1833 года император Николай I дает Пушкину разрешение на 4 месяца исследований вне Санкт-Петербурга для его нового романа о пугачевском бунте.
17 августа Александр Сергеевич выезжает из Петербурга. Ему предстояло провести в дороге полтора месяца на почтовых упряжках и преодолеть в итоге около 3000 верст. Маршрут его пролегал на восток, в губернии, которые всего каких-то 60 лет назад были охвачены восстанием под предводительством Емельяна Пугачева. Это Нижегородская, Казанская, Симбирская губернии и Оренбургский край.
5-6 сентября 1833 года
В начале путешествия Пушкин посещает Москву, Нижний Новгород. А в ночь с 5-го на 6-е сентября около полуночи, поэт прибывает в Казань и поселяется в мрачном здании гостиницы Дворянского собрания, что в Петропавловском переулке (ныне улица Рахматуллина, 6).
Известно, что во все города, где должен был побывать Пушкин, в том числе и в Казань, были разосланы царской охранкой из столицы письма, где недвусмысленно предписывалось губернаторам осуществлять секретный надзор «за образом жизни и поведения» поэта.
Видимо, и в связи с этим обстоятельством тоже, почти во всех этих городах Александр Сергеевич имел возможность довольно близко общаться с местными губернаторами. Например, в Симбирске Пушкин был приглашен на обед к губернатору, который подарил поэту карту Екатеринославской губернии издания 1821 года, которая принадлежала когда-то императору Александру I.
В Оренбурге Пушкин был в гостях у генерал-губернатора Оренбургского края и Самарской губернии В.Перовского. А в Уральске, который во времена пугачевского бунта был столицей бунтовщиков, будущий автор «Капитанской дочки» ночевал у атамана Уральского казачьего войска, полковника артиллерии Василия Покатилова.
А вот в Нижнем Новгороде с Пушкиным случилась любопытная история, которая послужила поводом его современнику Николаю Гоголю для написания пьесы «Ревизор». Нижегородский губернатор Бутурлин принял ничего не подозревающего поэта за ревизора из Петербурга «с секретным предписанием», который приехал в его губернию «по высочайшему повелению» вынюхивать недостатки. Напуганный этим неожиданным визитом губернатор встретил столичного гостя очень любезно и, конечно, был очень счастлив, проводив «ревизора» на следующий день далее, в Казань. Видимо, Пушкин понял всю смехотворность ситуации и поделился впоследствии этой историей с Гоголем.
Единственным городом, где Пушкин не нанес визит местному губернатору, была Казань. Александр Сергеевич не захотел по приезде в город встречаться со Степаном Степановичем Стрекаловым. В 1829 поэт путешествовал по Кавказу и тогда у него со Стрекаловым, возник конфликт. В тот период господин Стрекалов был губернатором Кавказа и ему было поручено организовывать полицейскую слежку за поэтом. Поэтому в первый день своего пребывания в Казани Пушкин не стал делать никаких официальных визитов и демонстративно проехал мимо губернаторского дома на Воскресенской улице.
А ехал он в это первое свое утро в Казани, 6 сентября, на Грузинскую улицу (ныне улица Карла Маркса), к дому генерал-майора в отставке, героя русско-турецкой войны Льва Николаевича Энгельгардта.
Лев Николаевич был тестем поэта Евгения Боратынского, с которым Пушкин был хорошо знаком и стихи которого называл «сокровищами».
Этого дома по Грузинской улице тоже уже давно нет, на его месте по адресу К. Маркса, 59 стоит теперь типовая сталинка. И это вторая потеря после Лаишевской почтовой станции из числа тех домов, где побывал великий поэт в Казани.
Итак, Пушкин взял извозчика, и всю поездку с интересом посматривал по сторонам. Он впервые был в столице некогда могущественного Казанского ханства.
Пушкин знал также, что Казань только что пережила холеру, что бушевала в городе совсем недавно – в 1830-31 годах. А что мог видеть поэт из своей повозки, как выглядел наш город в год приезда Александра Сергеевича, можно судить по книге «История Казани» местного историка М.С. Рыбушкина. Один экземпляр издания автор, спустя два года после визита Пушкина в Казань вышлет ему в Петербург.
Как пишет историк, в Казани в 1833 году насчитывалось немногим более 45 тысяч жителей, 5 соборов и 27 приходских каменных церквей, четыре мужских монастыря и один женский, девять мечетей, пять светских и два духовных учебных заведения. Также имелись суконная и 52 кожевенные фабрики, пороховой, 13 мыловаренных и 6 свечных заводов, 15 гостиниц, 38 кабаков, 13 кладбищ… Вот такую Казань и увидел Пушкин утром 6 сентября 1833 года.
В столице Казанской губернии Александр Сергеевич решил не тратить время не только на официальные визиты, он даже проигнорировал, казалось бы, важную для исследователя-историка работу в местных архивах. Причин тому было несколько. В предыдущем пункте своего путешествия, в Нижнем Новгороде, он получил от этой деятельности довольно таки скромные результаты. Второй же причиной было то, что почти все казанские архивы сгорели во время большого пожара 1815 года. Кстати, в первой половине 19 века Казань горела 4 раза – много было деревянных зданий…
Но Пушкин был не только поэтом, он был и историком, причем не кабинетным. И из неудачи в Нижнем Новгороде он сделал правильные выводы. Поэтому в первый же день пребывания в Казани исследователь отправился не в гости к губернатору, не в архивы, не к богатому купцу Крупеникову и не к «ученому немцу» Фуксу. Да, он, конечно же, побывает позже и у купца и у краеведа Фукса, и в модном салоне его жены-поэтессы, но сначала чутье Пушкина отправило его в массы, в народ. «Я таскался по окрестностям, по полям, по кабакам…» - так описывал он в письме своей супруге от 12 сентября 1833 года свои первые часы в Казани. Пушкин не побрезговал тогда питейными заведениями «нисшего разряда», ведь только там он и мог повстречать нечиновных людей, бедняков, рабочих, которые и могли передать ему исторический дух пугачевского бунта простого народа.
Такие заведения, кабаки, были в Суконной слободе, тогда это место было окраиной Казани. Один из кабаков, популярный среди местных суконщиков, находился в конце Армянской улицы (теперь эта улица носит название Спартаковская), и назывался он «Горлов кабак». В воскресные и праздничные дни посетители «драли горло» - громко пели свои любимые песни и когда-то, во времена Пугачева, здесь угощали их даровым вином.
На эту рюмочную и на старого суконщика Бабина Пушкина вывел его друг Евгений Боратынский. Именно здесь и встретились поэт и Бабин за рюмочкой водки. После выпитого спиртного старик разговорился, и Пушкин все записывал за рассказчиком в свою зеленую тетрадь. Хотя суконщику и было во время пугачевщины всего год, он хорошо помнил рассказы своих родителей о тех событиях в Казани, о бунтовщиках. Пугачева Бабин именовал не иначе как «государь Петр Федорович».
К сожалению, дом, где находился в те времена этот «Горлов кабак», тоже не сохранился и это можно считать третьей потерей из числа пушкинских мест нашего города. Теперь на его месте находится Дом офицеров, а в советское время там был знакомый многим казанцам кинотеатр «Победа».
В этот же день 6 сентября 1833 года, после «Горлова кабака» Пушкин отправился к старому зданию Суконной фабрики. Потом он поднимается на Третью (Шарную) Гору (по нынешней улице Калинина), посещает старое армянское кладбище. В этих местах Пугачев расставил свою артиллерию, отсюда его войско начало наступление на Казань.
После прогулки по городу Александр Сергеевич вернулся в гостиницу, и по свежим следам поработал над рассказом суконщика. Этот вариант сохранился и вошел в одну из глав «Истории Пугачева».
7 сентября 1833 года
Боратынский, узнав, что Пушкин поселился в гостинице, пригласил поэта переехать в дом своего тестя Энгельгардта. На следующий день, утром 7 сентября Пушкин собрал все свои вещи и поехал опять по тому же маршруту, что и накануне, на Грузинскую улицу. Здесь поэт и познакомился с местным краеведом и историком Фуксом, который приехал провожать Боратынского в свое имение в Каймарах.
Этот последний день пребывания в Казани также оказался богат на события. Обустроившись на новом месте, Александр Сергеевич сразу же отправился за 10 верст по Сибирскому тракту в деревню Троицкая Нокса, где 60 лет назад у Пугачева был штаб. Съездить туда ему посоветовал Карл Фукс, который сказал, что в тех местах у Пугачева был лагерь с 20-тысячным войском. Пушкин опять нанял извозчика и поехал по этому маршруту один на дрожках, запряженных тройкой лошадей.
Там, возле ветряной мельницы купца Крупеникова, он поднялся на крутой левый берег Казанки, откуда открывался вид на Казань и прилегающие к ней деревни Савиново, Сухая Река и Караваево. С этого места был прекрасно виден и Казанский кремль, который бунтовщики и намеревались штурмовать.
Возвращаясь обратно по Сибирскому тракту в город, Пушкин «отметил взором» места у села Царицыно, где также происходили сражения пугачевцев. Сейчас Царицыно находится в черте Советского района Казани. Далее проехал через Арское поле, которое в те времена было «усеянное» трактирами и кабаками.
К полудню исследователь добрался до крепости, к казанскому Кремлю. Здесь он провел около полутора часов – изучил местность почти всю. Уехал из Кремля Пушкин, однако, в удручающем настроении – стены крепости того времени были обшарпанными и полуразвалившимися.
О первой половине 7 сентября в Казани, А.С. Пушкин писал на следующий день жене: «Объезжал окрестности города, осматривал места сражений и очень доволен, что не напрасно посетил эту сторону».
Около часу пополудни поэт вернулся в дом Л. Энгельгардта и писал до 14 часов, записывая об увиденном в этот день.
Затем там появляется другая казанская знаменитость - стихотворец-сатирик, переводчик и драматург Эраст Петрович Перцов. Перцов был знакомым Александра Сергеевича еще по Петербургу. Увидев знаменитого поэта в доме Энгельгардта, Эраст Петрович тут же приглашает Пушкина отобедать у него «в узком кругу». Александр Сергеевич с охотой соглашается и в 3 часу дня он приезжает в дом Перцова на Малой Проломной (ныне улице Профсоюзная). Обед проходит в компании Карла Фукса и братьев гостеприимного хозяина.
С этим домом Перцова, где якобы побывал Пушкин с визитом, вышел исторический казус, не исправленный и до сих пор, к сожалению. В наше время на доме Перцова, по адресу Профсоюзная, 23 висит соответствующая мемориальная табличка о посещении Пушкиным этого места и находится ресторан «Перцов».
Однако, по утверждению краеведов, на самом деле званый обед с участием столичной знаменитости проходил не здесь, а в соседнем здании, доме матери Эраста Петровича Перцова. Нынешний его адрес - Профсоюзная, 25. Это угловой дом, который выходит на площадь Тукая и нынешнюю улицу Пушкина. В те времена эта улица носила название Рыбнорядской.
Историки сделали такой вывод из воспоминаний племянника Перцова, который также присутствовал при визите Пушкина к ним: «обед происходил в большой зале фамильного дома на Рыбнорядской улице. Квартира наша помещалась на втором этаже, окнами на площадь…» Сегодня в этом доме находится один из офисов Таттелекома, кафе, бары. Но мемориальной таблички о посещении дома Александром Сергеевичем, к сожалению, нет… Одно радует, что оба эти дома дошли до нас, не разрушены. Ведь они, так или иначе, связаны с именем великого поэта…
Уже вечером 7 сентября, в районе 6 часов, Пушкин отправляется в гости к Карлу Федоровичу Фуксу. Двухэтажный особняк действительного статского советника, известного казанского ученого-краеведа находился на углу Московской и Поперечно-Тихвинской улиц, где он жил вместе с женой и дочерью. Ныне это угол улиц Московской и Галиаскара Камала. В настоящее время здание после многолетней разрухи восстановлено и приведено в порядок силами частного инвестора.
Хозяйка дома, Александра Андреевна Фукс держала известный в городе литературный салон и, как положено было образованным дамам того времени, прекрасно играла на фортепьяно и писала стихи. Известна фраза, что сказал поэт при знакомстве с супругой Фукса: «Нам не нужно с вами рекомендоваться – музы нас познакомили заочно, а Баратынский – еще более».
Сам же хозяин, Карл Федорович, будучи краеведом, смог поделиться с Пушкиным массой деталей и подробностей времен битвы Пугачева в Казани. Когда Александр Сергеевич писал «Историю Пугачева», то в примечаниях он отблагодарил Карла Фукса «за многие любопытные известия касательно эпохи и стороны, здесь описанных».
После беседы за чашкой чая Фукс предлагает Пушкину навестить местного богатого купца 76-летнего Л.Ф. Крупеникова. Он и владел той самой Троицкой мельницей, откуда Пугачев всматривался в сторону Казанского Кремля, планируя штурм. Купец, будучи еще юношей, попал в те далекие годы в плен к Пугачеву и Фукс рассчитывал, что Пушкин заинтересуется личностью казанского старожила. В семь вечера гости приехали в дом Крупеникова. Однако из полуторачасовой беседы с купцом Пушкин не смог вынести для себя что-либо интересное. Видимо, старик рассказывал уже известные Пушкину вещи. Поэтому в архивах Александра Сергеевича нет ни одной записи с той встречи.
Тем не менее, поэт не зря все-таки съездил в гости к Крупеникову. Он увидел впервые своими глазами и смог по достоинству оценить огромное, в целый квартал здание нового Императорского Казанского университета, самого восточного на тот момент университета России, учрежденного в 1804 году. А сам же дом купца-миллионщика, чаеторговца находился на улице Воскресенской (ныне Кремлевской), прямо напротив главного здания университета.
Тогда половина домов по этой центральной улице Казани принадлежала этому богатому казанцу. Они почти все сохранились и поныне, отреставрированы, а вот само здание, где побывал Пушкин, между нынешними Национальной библиотекой и университетской «сковородкой» с памятником молодому Ульянову-Ленину, простояв почти 150 лет, в 1976 году было снесено. Несмотря на протесты городской интеллигенции, и университетской профессуры было уничтожено очередное здание-памятник, хранящее следы пребывания Пушкина в Казани. Сгинуло вместе с мемориальной доской, напоминавшей о том, что 7 сентября 1833 года здесь побывал великий Пушкин. Якобы, оно мешало проходу людей к новому зданию-высотке мехмата университета. Теперь этот дом никому не мешает, на этом месте гладенькая бетонная дорожка, по которой ежедневно проходят сотни студентов, торопясь на занятия и не догадываясь, что идут по памятному месту…
Однако, вернемся обратно в 1833 год. От Крупеникова Фукс и Пушкин возвращаются в дом казанского краеведа. Но по приезду Карла Федоровича тут же вызывают к больному. Фукс, несмотря на свой генеральский чин, продолжал работать врачом-практиком.
Александра Андреевна Фукс писала об этом в своих воспоминаниях так:
«Я осталась с моим знаменитым гостем одна. Мы сели в моем кабинете. Он просил показать ему стихи, написанные ко мне Боратынским, Языковым и Ознобишиным, читал их все сам вслух и очень хвалил стихи Языкова…».
Затем супруга Фукса по просьбе Пушкина прочитала и свои стихи. Поэт в ответ пригласил Александру Андреевну в Санкт-Петербург:
«Приезжайте, пожалуйста, приезжайте; я познакомлю с вами жену мою; поверьте, мы будем уметь отвечать вам на казанскую приветливость не петербургской благодарностью».
Вскоре от больного вернулся профессор Фукс, и разговор повернулся от литературы в другом направлении. Собеседники много говорили об истории Казанской губернии, о пугачевском восстании, Фукс рассказывал о нумизматике, обсуждали науки, состояние образования.
8 сентября 1833 года
Пушкин остался очень доволен этой встречей с гостеприимной четой Фуксов и в свою очередь не раз за вечер приглашал их посетить его в Санкт-Петербурге. Визит столичного гостя продолжился далеко за полночь и от Фуксов Пушкин вернулся в дом Энгельгардта уже около часа ночи 8 сентября. На прощание поэт несколько раз «с непритворным сожалением» обнял Карла Фёдоровича: «Я никак не думал, чтобы минутное знакомство было причиною такого грустного прощанья, но мы в Петербурге увидимся».
Вернувшись «домой» в дом на Грузинской, Пушкин попытался «предаться сну». Но масса впечатлений от прошедшего дня не дали ему это сделать и рано утром 8 сентября он встал и начал готовиться к отъезду из Казани. Ему предстоял переезд в Симбирск, и он стал упаковывать свои вещи – книги, дорожные карты, свои рукописи, провиант.
Затем, уже перед самым отъездом из города, около 6 часов утра, Пушкин написал два коротких письма – одно супруге Фукса, другое своей жене. Александру Андреевну он еще раз благодарил за ласковый прием, оказанный «путешественнику, которому долго будет памятно минутное пребывание его в Казани», а во втором письме своей супруге подвел краткий итог своим «казанским» впечатлениям: «Здесь я возился со стариками-современниками моего героя, объезжал окрестности города, осматривал места сражений, расспрашивал, записывал – и очень доволен, что не напрасно посетил эту сторону».
В этот момент к нему входит Е.А. Боратынский, который нарочно прискакал проститься с другом Пушкиным. В память о встрече столичный гость подарил Боратынскому свой портрет работы художника Ж.Вивьена. Рамка портрета была выполнена самим по-этом. Ныне эта работа хранится во Всероссийском музее А.С.Пушкина в Санкт-Петербурге.
Из Казани поэт выехал приблизительно полседьмого утра 8 сентября 1833 года. Погода стояла ясная, сухая и, меняя лошадей через каждые 20 верст, примерно к 2 часам дня он приехал в город Лаишево на правом берегу Камы.
Здесь и приключилась с ним та история с местным станционным смотрителем, который принял путешествующего поэта за местного помещика Мусина-Пушкина.
В 6 вечера 9 сентября путешественник уже был в Симбирске.
В официальной казанской газете того времени «Казанские губернские ведомости» о приезде Александра Сергеевича Пушкина не было напечатано ни строчки…
Так закончилось единственное пребывание великого поэта Александра Сергеевича Пушкина в нашем городе, в Казани он пробыл 2 суток и 7 часов, с 5-6 по 8 сентября 1833 года.