Роман «Мать звезды» глава 52
Весь день слова бабы Шуры не выходили из головы Галины Лысовой: «Да что же вы с Ляксандром за люди такие? У вас внучка родилась, а вы ей будто бы и не рады. Вот и хворает она, потому как ни Таньке, ни вам не нужна»
Галина давно устала от беспросветной жизни, рождение внучки совсем не радовало её: «Родила бы как положено, ещё бы, куда ни шло, а так прижила её от начальника, а какая же мне-то от этого радость? Шило-то в мешке не утаишь, как не прячь. Вон и баба Шура это подтвердила, что узнает Ванька-то, что дочь-то не от него Танька-то родила, батюшки мои… Да на внучке потом, срываться будет. Его конечно можно понять: если уж мой Шурка — свою родную дочь невзлюбил, а тут Алёнка вовсе ему чужая. Ну, уж теперича ничего не поделаешь, чё будет, то будет… Эх, Танька, ты, Танька, как с детства росла своебы́шной*, так и сейчас нисколько не изменилась, разве что только ещё хуже стала. Грешно конечно о своей кровиночке так судить, но ведь это так! То ли дело Любка: закончила восемь классов на четвёрки да в техникум поступила. Учится, как следует да стипендию получает, вот где радость-то. Любка — это не Танька! Танька-то чё, и в школе ладом не училась, ей лишь бы было с кем по у́лке** порысого́нить*** и никакой бо́ле**** заботы. И в кого у нас она такая уродилась? Ума не приложу. Уж в ком чё есть, как говорят. Внучку бы навестить, да когда? Верчусь как белка в колесе. Одна работа да забота без продыха. Огород пахать надо да мелочь с картошкой садить. Уж когда посадим, после-то и в больнице навестим, если Бог даст».
Но пока Татьяна лежала с дочкой в больнице родители её так и не успели навестить. После-то мать сокрушалась, конечно: «Перед людьми-то неудобно что ни разу я-то сама не навестила, ну да чё уж теперь: больница больницей, а картошка картошкой. Всё равно же, той же Таньке как приедет в гости, картошку с собой дам. Исть-то ведь и ей чё-то надо, а кто ещё-то, как ни мать с отцом, ей поможет? Никто, так что ничё и переживать из-за э́нтого. Здоровье-то на дороге не валяется, а все как есть болезни из-за нервов — это мне ещё мамка сказывала, пока живая была».
То ли, правда, заговор бабы Шуры помог Алёнке, то ли врачи, но только после визита деда ей стало легче: аппетит появился, и срыгивала она всё реже и реже, и соответственно — поправляться да ночью спать, а Татьяна высыпаться и меньше на Алёнке зло срывать.
Выписали Татьяну с дочкой в пятницу, накануне Дня Святой Троицы. Встречать их из больницы приехал Пётр Васильевич Митин на своей машине. Алёнка охотно пошла к нему на руки и засмеялась, лопоча радостно на своём языке:
— Ма-па-па-да-а!
— Это дядя Петя! — смутилась Татьяна, — скажи: дядя-я!
Алёнка смеялась, и говорить дядя не собиралась, а продолжала лепетать по-своему:
— Да-да-а-па-а…
— Дя-а-дя, кому говорю? Сейчас получишь у меня по заду… — злилась Татьяна на дочку.
— Да ладно тебе, Татьяна, что ты к ней привязалась? Не хочет она меня дядей называть, да и не надо. — сказал Пётр Васильевич, но в душе ему было очень приятно слышать от своей младшей дочки нечто похожее на слово папа.
На улице ярко светило солнце, как будто оно соскучилось по Алёнке и её молодой матери. Алёнка жмурилась от его лучей и улыбалась сладко, как умеют улыбаться только невинные младенцы.
— Надо же, конец мая, а жарит по-летнему! Сейчас бы на озере искупаться, — размечталась Татьяна вслух.
— Мне на работу надо. Купаться в другой раз будешь. Сейчас вас в дом к бабе Марфе отвезу, все вещи сложишь, а в воскресенье машину найму и перевезу вас в комнату.
— А может, завтра? Что тянуть-то с переездом? — попыталась уговорить Петра Васильевича Татьяна.
— Как хочешь, можешь и завтра, но без меня.
Татьяна тут же сообразила, что выгоднее согласиться на его предложение, и тогда на машину тратиться не придётся, и пошла на уступки:
— Хорошо, Пётр Васильевич! В воскресенье, так в воскресенье, как скажете!
— Совсем забыл тебе сказать, будешь теперь работать только в первую смену.
— Правда?! Ура! — воскликнула Татьяна от счастья, но последующие слова Петра Васильевича, её тут же опустили с небес на землю.
— Только Алёнку на пятидневку больше не оставляй.
Татьяна поджала недовольно губы, фыркнула носом, еле сдерживая недовольство, промолчала, мысленно подумав: «Вот старый хрыч, ещё мне условия ставить будет. Радовался бы хоть тому, что я с Алёнкой видеться даю. Надо же, с Алёнки глаз не сводит, а на меня даже толком и не глядит. Нужно как-то его, пожалуй, на место ставить. Но только вот как? Пока отдельную квартиру не получу, придётся терпеть его выкрутасы, зато потом за всё отыграюсь»
Пётр Васильевич увидел недовольство на лице Татьяны и задал вопрос:
— Ты, что это надулась, а? — Татьяна опустив глаза, молчала, а он продолжил, — Не переживай из-за переезда. Отпуск за свой счёт тебе дам на неделю и деньгами помогу. Продукты купил, на сегодня завтра вам хватит. Жизнь продолжается! Алёнку выписали и слава Богу… За неделю ещё окрепнет да в ясли пойдёт.
Пояснение:
Своебы́шный*, своебы́шная — своенравная, вздорная, живущая поперёк сложившимся устоям
по у́лке** — по улице
порысого́нить*** — побегать
бо́ле**** — больше
© 11.06.2020 Елена Халдина
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данной статьи.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Продолжение 53 Да как знать, как знать
Предыдущая глава 51 Бывает, ещё как бывает
глава 1 Торжественно объявляю: сезон на Ваньку рыжего открыт!
Прочесть "Мать звезды" и "Звёздочка"
Рассказы "Деревенские посиделки"
