У того самого места, где загаженное сливовое место соприкасается с переулком ,Никодим схватил Пашку. Его нечеловечески крепкие пальцы впились в пашкин воротник и притянули его к себе. Пашка увидел никодимовы глаза близко, в сантиметре от лица.
Они смотрели бессмысленно и кровожадно.
/Продолжение, предыдущая глава здесь/ Пашка вертелся в скрученных пальцах противника , как мог, но вырваться
не представлялось возможным.
А Никодим накручивал пашкину рубаху на кулак так, что вскоре она стиснула Пашке горло, и он стал задыхаться.
Неизвестно чем бы это все кончилось, если бы не Ася.
Она налетела на Никодима, как боевой петух, вцепилась зубами в его немытые пальцы, при этом колотила его кулаками в грудь и кричала : ,, Где Тяпка! Говори, где Тяпка!..А то я тебя!!!,, Что она сделает с ним, она недоговаривала, но было понятно, что что- то неминуемо страшное.
Никодим от неожиданности выпустил Пашку, заревел ,придерживая укушенные пальцы, а потом сел на землю и стал баюкать окровавленную руку. При этом он таращил глаза и повторял: ,,Маленькая шабачка, шабачка...платина...платина...бух! Платина бух!,,
Ася не унималась, она схватила
его за рубаху, трясла и повторяла, вглядываясь в лицо совсем близко: ,, Что ты сказал? Тяпка на плотине?
На плотине Тяпка?,,
,,Угу- угу!,,- Отвечал Никодим.
Он таращил на Асю и без того круглые, как булыжники, выпуклые глаза и плакал : ,, Там маленькая шабашка, там маленькая шабашка...,,
Ася отпустила его. Пашка уже очухался от перенесенного потрясения и взял Асю за руку: ,, Пойдем. Брось его...,,
Ася уже и сама оторвалась от Никодима, и они пошли на свою улицу, по пути переговариваясь, обсуждая полученную у Никодима информацию.
Тот так и остался на земле, плача и размазывая кровавые слезы по немытым щекам.
- На плотине...На плотине Тяпка! Он сказал на плотине!- говорила Ася. - Нужно идти туда, Пашечка! Нужно идти! Как я сразу не догадалась? Нужно же было давно туда сходить! Как я не догадалась?
- Да. - Подтверждал Пашка. Ворот его рубахи совсем оторвался и висел на ниточке, одна щека была красная, а на другой алела длинная ссадина. Но они шли на свою Луначарского, как казаки из боя- отважно и непобедимо.
Приблизившись к зеленому дому, Пашка шепнул Асе: ,,Я только веревку возьму, ладно.,,
Ася шепнула: ,,А я колбасу!,,
В этот день Никифоровна понесла неизгладимые потери в этом продукте.
Через пять минут они соединились и зашагали по направлению к плотине.
Плотина в городке располагалась на окраине.
Там, где небольшая река Щеленка совмещалась с черной от болотной воды, холодной Негочью и превращалась в Нижненегочеанское водохранилище. И сама плотина носила название Нижненегочианской.
До плотины было не близко.
Нужно было сначала пройти до площади с исправленными часами. Они сто лет были неисправны, а в прошлом году их исправили. И теперь они отсчитывали минуты до прихода маршруток, летящих от площади в Тверь.
Потом нужно было свернуть и пересечь саму черную Негочь по мосту, потом дойти до кафе, которое никак не может открыться, возле него свернуть в другой район городка, холмистый и деревянный ,а потом по нему выйти на окраину и по улице Набережной добраться до Негочианской плотины.
Так Пашка с Асей и сделали. Они шли размахивая свертком с колбасой и веревкой по всем центральным улочкам городка, они свернули у кафе и мимо домов и двухквартирных бараков прошевствовали до самой плотины.
Их мало занимала ссадина на Пашиной щеке и помятое платье Аси, они думали только об одном, как и где Тяпка. А еще, как он сам мог добраться с улицы Луначарского до плотины.
- Это он, это он его затащил! - Твердила всю дорогу Ася. - Он его хотел потопить.
- А зачем? - Спрашивал Пашка.
- Ты еще спрашиваешь зачем! - Гневно отвечала девочка- Вспомни Кашу! Как она ночевала в снегу! Он ненавидит собак!
- Но все же Каша у него прожила всю жизнь...- Резонно вставлял Пашка.
- Прожила...Ага. Но как?- Горячилась Ася. - В снегу и помоечной пище.
- Ну, собакам это все равно, какая пища. - Отвечал Пашка.- Лишь бы была.
- Все равно?- Ася даже остановилась от возмущения. Она же отдельно варила любимому Тяпочке какие-то овсяные супчики. - Все равно, значит... Да она даже сдохла от этой еды. Вон твоя бабушка сказала, что зубы у Каши были все целые, не старая она была.
Отравилась, наверно...
Пашке не хотелось спорить с Асей, да и не за этим они шли, его больше занимало то, как они будут искать Тяпку, и есть ли он , вообще, на плотине..
А потом его занимал еще один вопрос, как Никодим, протарахтев мимо них телегой в десять пятьдесят пять, оказался внутри своего дома двадцатью минутами позже. Как он сумел незамеченным Асей вернуться домой. Он спросил об этом у девочки . Она задумалась. А потом сказала : ,, А ты не помнишь? У него вроде бы калитка есть с другой стороны, с пустыря.,,
И правда, с обратной стороны никодимова двора на пустырь выходила калитка, и скорее всего он вернулся через нее.
- Это что же получается?- Рассуждал Пашка. - Это значит не такой уж глупый этот Никодим. Это он почувствовал, что они пойдут к нему в ограду, притворился, что идет на помойку, а сам свернул в обход на пустырь... А почему он решил, что мы зайдем к нему? Наверно, чувствовал свою вину в отношении бедного Тяпки. По крайней мере понимал, что мы можем искать щенка у него на подворье.
- Эх, не такой уж дурачок, этот Никодим. Эх ...не такой уж он - дурачок...- Еще раз себя убедил Пашка...
Вот они пересекли шоссе, по которому автомобили летели прямо до Селигера, и оказались в ста метрах от Нижненегочианской плотины.
Она виднелась своими каменными плотными бортами,
пешеходным и автомобильным мостом и домиком смотрителя на правом берегу...
Продолжение следует...
Здесь...