Уже одно только слово «Сталинград» последние два с половиной года Великой Отечественной приводило солдат и офицеров вермахта в глубокое уныние. О степени психологического надлома свидетельствует хотя бы тот факт, что небезызвестный Национальный комитет «Свободная германия» - действительно эффективную антифашистскую организацию, о которой руководство СССР грезило задолго до войны, удалось создать только после поражения немцев в грандиозной битве на берегах Волги. Учредительная конференция Nationalkomitee Freies Deutschland (NKFD) состоялась 12-13 июля 1943 года в подмосковном Красногорске.
В антифашистов перековывали военнопленных, которых теперь было предостаточно. Солдаты и унтеры поддавались обработке более охотно, с офицерами было труднее, но процесс, что называется, пошел. Вскоре представители «Свободной Германии» появились на многих фронтах – пока в качестве агитаторов, вещавших на позиции противника. Имелись такие и в рядах советских войск, осенью 1944 года вступивших в Восточную Пруссию. Уже всем было очевидно, что конец войны не за горами, и члены фронтовых организаций NKFD принялись бомбардировать командование Красной армии просьбами о разрешении принять более активное участие в освобождении фатерлянда от нацистов, дабы хоть отчасти восстановить доброе имя немецкого народа. Так, в марте 1945-го выпускники антифашистской школы при Земландской группировке РККА подали рапорты о направлении их в блокированный Кёнигсберг.
«Свободогерманцам» пошли навстречу, организовав из них два взвода, ударную группу и отделение управления получившейся ротой. Боевое крещение она приняла 18 марта, когда 58 лучших курсантов школы прибыли в пригородный поселок Зидлунг (современный Чкаловск). Командовал ими Эмиль Круммель, один из основателей NKFD. Однако первый блин традиционно вышел комом. Нейтральная полоса на участке 561-й народно-гренадерской дивизии, бойцов которой намеревались склонить к капитуляции, оказалась сильно заболоченной. Плюс к тому, аккурат перед позициями гренадеров проходил заполненный водой ров. Не сумев преодолеть эти препятствия, агит-диверсанты вернулись в расположение советских войск.
В процессе дальнейшей реорганизации антифашистской роты ее командиром назначили лейтенанта артиллерии Альфреда Петера. Взводными стали унтер-офицер Гебхард Кунце и фельдфебель Арно Борнманн. А отделение управления возглавил ефрейтор Гюнтер Кляйн. С выбором ротного не прогадали: Петер отличался на редкость волевым характером и выдающимися организаторскими способностями. Кстати, в советский плен он угодил как раз под Сталинградом. Судя по всему, именно сметливый артиллерист подал идею действовать под видом возвращающихся в свою часть солдат вермахта или сбившихся с маршрута немецких разведчиков. Вторую попытку перехода линии фронта предприняли в ночь на 22 марта. В группе имелся даже радист.
Ползком преодолев по «нейтралке» метров 300, антифашисты заметили впереди пулеметное гнездо. Одно неосторожное движение – и «Косторез» несколькими очередями положил бы всех на месте. Но отлично сработала приготовленная легенда.
- Камрады, не стреляйте! – обратился к пулеметчикам Гюнтер Кляйн. – Мы свои, разведывательный дозор, просто сбились с пути в этой чертовой ночи, Donnerwetter!
Получив разрешение, диверсанты приблизились и в два счета скрутили расчет, а сам MG-42 вывели из строя. Через образовавшуюся в немецкой обороне брешь просочились оба антифашистских взвода, которые рассредоточились и выдвинулись к окопам. В них оказались гренадеры 3-й роты 1-го батальона 1143-го полка 561-й дивизии. Судя по всему, отдавать жизнь за фюрера им не очень хотелось. Солдаты без сопротивления дали себя разоружить и покорно отправились к пункту сбора пленных. Тут к месту событий подоспели унтер-офицер и несколько рядовых саперного батальона, которых постигла та же участь.
Данный эпизод нашел отражение в книге Отто Ляша «Так пал Кёнигсберг»:
«…в конце марта перед сторожевым охранением 561 дивизии народных гренадеров появилась довольно большая группа солдат в немецкой форме. Они сказали, что бежали из плена и потребовали отвести их на командный пункт роты. Часовой, думая, что так оно и есть, показал им дорогу. Войдя в бункер командира роты, они вытащили припрятанные у них пистолеты-пулеметы и открыли огонь. Наступило замешательство, используя которое они захватили около 20 солдат и сумели уйти с ними на русскую сторону».
Действительно, пока Кляйн со своим взводом работал на «передке», ударная группа Борнманна продолжила продвижение вглубь немецких позиций и в итоге достигла КП роты, захватив ее командира – обер-лейтенанта Грюнвальда. Правда, в плену тот пробыл недолго, улучив удобный момент и вместе с несколькими подчиненными скрывшись в ночной темноте. Но успел признаться, что далее расположены позиции батальона фольксштурма.
Петер радировал командованию, что готов заняться и ополченцами, но поскольку до рассвета оставалось менее получаса, получил приказ завершить рейд. Для первого раза он оказался более чем успешным – с собой антифашисты привели 35 соотечественников, хотя и сами потеряли одного убитым и двух ранеными. Главной же ценностью оказалась отобранная у Грюнвальда полевая сумка, в которой нашлась схема участка обороны роты и прочие документы, представлявшие несомненный интерес для советской разведки.
«Через неделю после этой операции советское командование изложило конкретный план штурма Кёнигсберга, согласно которому самый концентрированный удар наносился на участке 561-й дивизии, оборону которой так искусно «просверлила» группа Петера, - сообщает научный сотрудник Калининградского историко-художественного музея Наталья Быкова. - Из захваченных немецких солдат четверо заявили о готовности возвращения на боевые позиции, чтобы убедить своих сослуживцев в бессмысленности сопротивления. 12 других солдат обратились с просьбой принять их в антифашистские школы».
Еще через пару дней курсанты Кциосек, Шмидтхен, Кирхмейер и Мёллер добровольно вызвались доставить в осажденный город личные послания генерал-лейтенанта Винценца Мюллера, одного из активных членов NKFD, адресованные командующему XXVIII-м армейским корпусом генералу Хансу Гольнику и командующему IX-м армейским корпусом генералу Рольфу Вутману с призывом прекратить бессмысленное сопротивление. Помимо этого, антифашисты несли полторы тысячи писем от находившихся на уже занятой советскими войсками территории Восточной Пруссии немцев к их близким в Кёнигсберге. А также 70 писем военнопленных к городской родне.
«Впоследствии комендант Кёнигсберга генерал Отто Ляш подтвердил, что 23 марта 1945 года в расположение 75-го охранного полка полковника Гросса проникли четверо немецких солдат, что с этими людьми он сам лично разговаривал и прочитал письмо генерала Мюллера с призывом о капитуляции, - пишет Быкова. - Оценивая содержание послания, генерал Лящ сказал, что изложенная в нем характеристика военного положения Германии представлялась абсолютно верной. Однако, говорил Ляш, то обстоятельство, что в призыве Мюллера не содержался ответ на вопрос, что будет с Германией после неотвратимого поражения, весьма снижало действенную силу послания».
В преддверии штурма столицы Восточной Пруссии силами антифашистов решили выбить из вражеской обороны, ни много ни мало, целый форт - №3 «Фридрих Вильгельм I». На рассвете 5 апреля группа из 79 человек, которой руководил лично Альфред Петер, под видом отбившего от своей части дозора попыталась вклиниться в боевые порядки 367-й пехотной дивизии с целью установить контакт с гарнизоном форта, в случае необходимости силой оружия заставив его сдаться. Однако подвел недостаток опыта подобных операций – немецких наблюдателей насторожила слишком большая численность «дозорных», и на всем участке немедленно подняли тревогу.
В завязавшемся бою «ударники» Борнманна уничтожили пулеметный расчет, но потом попали под сильный обстрел из форта и были вынуждены отойти. Из строя выбыло девять человек ранеными. Как было отмечено в докладе руководства школ, при проведении операции особо отличились: фельдфебель Арно Борнманн, унтер-офицеры Курт Кнооб, Гебхард Кунце, Гарри Лау, обер-ефрейторы Эгон Лоберт, Якоб Петри, Герман Штарк, Ганс Дитрих, Август Краузе, Ганс Шляйншок, Карл-Хайнц Майснер, Альберт Крафт, ефрейторы Хельмут Фиркант, Гюнтер Кляйн, Генри Абратис.
Члены «Свободной Германии» активно действовали и непосредственно во время штурма Кёнигсберга. В ночь с 8 на 9 апреля две группы антифашистов проникли в центр города и распространили среди оборонявшихся листовки с обращением маршала Василевского. Одна из этих групп, имевшая в своем составе советского офицера, с белым флагом пыталась даже подойти к цитадели, но из окон замка по парламентерам открыли ураганный огонь, не подпуская ближе.
Той же ночью свыше 70 курсантов антифашистской школы разместились в доме №9 по Штегеманштрассе (теперь - улица Чернышевскго), а рано утром 9 апреля две группы по пять человек в каждой направились к Новому театру (сейчас – Калининградский областной драматический театр) и зданию Главной почтовой дирекции (сегодня там располагается штаб Балтийского флота) на Ганза-ринг (отрезок современного проспекта Мира). Здесь разыгрались поистине драматические события.
Завидев показавшихся из-за дыма и огня парламентеров, к ним устремилась масса женщин, детей, стариков и солдат, желавших под защитой белого флага вырваться из района ожесточенных боев. Решив пресечь это намерение, продолжавшие обороняться немцы принялись поливать «предателей» из автоматов и пулеметов. Погибло много людей, в числе которых были и антифашисты: лейтенант Теске, обер-ефрейтор Курт Тальке, солдат Герман Каудаш.
Как сообщает Наталья Быкова, заслуги участников «Свободной Германии» в боях за Кёнигсберг были высоко оценены советским командованием. Альфреда Петера наградили орденом Отечественной войны I степени, а Гебхарда Кунце и Альфонса Шрайбера - орденами Отечественной войны II степени.