Куда ни посмотришь, всё есть, конечно же, урок. Есть уроки сладкие, есть горькие, а есть как спасительное лекарство, завёрнутое в фантик «Проблема». А если смотреть в прошлое, то видно, что почти всё в этих фантиках на самом деле – лекарство.
Вот, например, ещё в бытность на второй нашей съёмной квартире, пошли мы с любимым гулять. И остановили нас под сосною приятные женщины, предлагающие соцопрос. Я не любительница опросов и хотела идти дальше. Тем более, что соцопрос на тему курения, а я не курю. И настроение не очень, поругаться хочется — то мне, то любимому.
А он останавливается и на все вопросы отвечает. И за это получает в подарок мыло с названием «Цветы Любви».
Потом мы стоим, смотрим на это мыло, как два барана, и осознание происходящего потихонечку нас догоняет.
Саша рассказывал, что, когда у него потом всё-таки получилось со мной поругаться, он вдруг нашёл это мыло... застыл, на него глядя… и заплакал. А может, не заплакал, не помню. Знаю, что он потом долго это мыло где-то хранил, как оберег.
Это был сладкий урок, как конфетка… с привкусом мыла:)
А потом были уроки серьёзнее, но и целебнее.
Не все уроки бывали сладкими.
Ещё до переезда в Ростов наступил финансовый кризис в нашем раю-в-шалаше. Мои накопления кончились, работы было мало, а арендная плата за «шалаш» поднялась. Очень хотелось отдохнуть, и очень страшно было не знать, где взять денег на продолжение съёма.
Страх на тему выживания вызывает всегда проблемы с кишечником. Вот и у меня одним зимним утром скрутило дикой болью кишки. Если бы поехала в больницу, то мне что-нибудь бы отрезали, вероятно; но удалось проработать это проработками и заесть экстренно таблетками. Зато этот страх помог мне сделать необходимое для будущей покупки дома дело: оформить кредитку.
Есть такая тонкость в сфере банковских услуг, что кредиты не дают тем, у кого нет кредитной истории, а чтобы получить сию историю, нужно попользоваться кредиткой. Если пользуешься кредиткой больше года, банк повышает лимит по карте и ты становишься надёжным клиентом.
Тогда всё обошлось "малой кровью": мне удалось залатать чем-то дыры в бюджете, а на кредитку было удобно платить в магазине, чтобы мелочь не пересчитывать.
Впереди нас ждал самый крупный урок: ростовская работа моего любимого.
Да, я его, конечно, пилила за безработность. Грызла немного, подъедала. Потому что, если я не подъедала его, то мои стрессы подъедали меня: несуразность ситуации, что я одна второй год должна всех обеспечивать, и не могу позволить себе отдыхать. Если глубже смотреть, то это была обыкновенная зависть того, кто не может себе позволить – к тому, кто может; и нужда в отдыхе.
А у него были на это свои причины: истощенная нервная система, хроническая бессонница (которую мы целый год лечили проработками и таки вылечили), да и просто был нервен, раздражителен и сильно кипятился от поднятия этой темы. Он тоже хотел работу, чтобы иметь какие-то собственные деньги, и чтобы общаться хоть с кем-нибудь, кроме меня; но он боялся, что работа сделает его инвалидом.
А если не кипятился он, то кипятилась я.
Если бы не постоянные проработки, мы бы разошлись, это точно. Когда выходишь в проработке на духовный уровень, то любовь выходит на первое место, а житейские трудности становятся на последнее. Мне с детства запала в душу фраза из рассказа Толстого, когда бедная семья решалась удочерить сироту: «Да у нас же на соль денег нет, похлебка-то несоленая!» - «А мы ее… и несоленую!»
Подсознательно я, в принципе, готова была всегда к любой несоленой похлебке.
… И тут, наконец, случилось это «счастье».
В Ростове Саша нашел работу. В офисе. Ну этот, знаете, хардкор: в семь утра встать, невыспавшись, и, давясь в маршрутках, ехать в рабство туда, где орут, требуют, дают противоречивые и тупые задания, где из ароматов — носки коллеги и вонь кота, а солнце можно увидеть на обоях рабочего стола. К ночи — домой. Бессонница вернулась сразу, вернулась жизнь на снотворных. И все это счастье для того, чтобы получить 40 т российских денег, за вычетом налогов - насмешку над программистом; из остатка половина уйдет ему на еду, и половина на аренду квартиры.
А почему это вдруг мы, такие интроверты, на природе помешанные, в квартиру опять затолкались?
Не знаю. Не могу объяснить это рационально. Наверное, для того, чтобы напоследок «всей шкурой» прочувствовать ощущения полностью неверно выбранного пути; чтобы понять о себе окончательно «вот чего не хочу повторить».
Квартира, наш последняя съёмная, была неплоха. Три комнаты. Типичная «панелька», расположением комнат повторявшая квартиру бывшей свекрови точь-в-точь. Квартира в доме номер 52/1, в районе, где природы было не больше, чем в каком-нибудь Северодвинске…
Здесь я просыпалась рано, посвящала день, кроме своей работы, придумыванию «чего бы мужу приготовить», встречанию с работы, мыслям вокруг этой работы, переживаниям про эту работу, а потом проработкой, чтоб он смог заснуть и пойти на работу. Я чувствовала себя рабой этой его работы.
И мне его очень не хватало.
Два года провести вместе, душа-в-душа, словно одним дыханием — и почти полностью потерять. Ведь, даже возвращаясь с работы домой, в себя он не возвращался.
… Но и тогда я продолжала каким-то боком ползти к мечте.
Не только заглядывалась на любой клочок обихоженной кем-нибудь земли с тоскою «вот бы мне...» - впитывая ее энергию глазами, на расстоянии -
а еще были и практики. Занесло меня, в числе прочих практик, на фестиваль трансформационных игр. Там я купила колоду «Дом»;
и прихожу, такая, домой (в квартиру) и говорю: «А я дом купила!»
И наблюдаю, как они не понимают. Чего купила? Дом я купила, говорю:)))
До покупки настоящего дома оставалось…
Скоро уже.
(продолжение следует, страничка автора здесь https://m.vk.com/id52a)