Часть 7
Предыдущая – здесь.
Начало – тут.
Трудно о нём говорить: мартовский Ульрих и майский – два разных человека. Поэтому о мартовском я приведу отрывок из дневника, спешно, в сердцах, накатанный после второго занятия.
4 апреля 2020 года, суббота
Ульрих - швейцарец, 45 лет, Цюрих. Жуткий зануда. От него недавно ушла жена, переживает.
Он её воспитывал-воспитывал, учил уму-разуму, языка не жалея... И совсем было вытесал, как Галатею... А она дёру дала, тварь неблагодарная.
Я ему сочувствую, правда.
Но останься ты без жилья, прописки, гражданства, работы и даже без тренинга по развитию интуиции, но с маленьким ребёнком, как я в девяностые... Истерить не было бы ни времени, ни сил. Потому – имею право.
За одно занятие он ухитрился так достать... У меня десны ноют, когда я вижу его лицо на экране, честное слово!
То он самоубийством жизнь кончает, то портрет жены иголками колет. Как в вуду.
Потом звонит ей ночью и умоляет вернуться.
И вспоминается “Тот самый Мюнхаузен»:
— О чём это она?
— Барона кроет.
— И что говорит?
— Ясно что: подлец, говорит, псих ненормальный, врун несчастный.
— И чего хочет?
— Ясно чего: чтоб не бросал.
Неразумная женщина, тем не менее, продолжает упорно не ценить нанесённое ей Ульрихом добро. Тем более, что она уже нового Пигмалиона нашла. Мало ли, как говорится, в Бразилии Швейцарии донов Педро...
Тем более, что два общих сына, многолетний брак и гуманные швейцарские законы позволяют ей рассчитывать на значительную часть зарплаты бывшего. А доходы у аудитора «Прайс Вотерхаус Купер» такие, что и бывшей можно сосредоточиться на поиске себя, а не грязных мужниных носков.
Так что «эту заразу» где-то понимаю. Но в целом...
Детский сад, штаны на лямках.
Запись из дневника я привожу, поскольку врождённая честность не позволила бы написать такое про Ульриха сейчас, в июне. Тогда я и понятия не имела о возможностях сильного психолога. Такого, как наш Куратор.
Кстати, о нём я писать не буду. Любое замечание позволит его вычислить, а он просил не рекламировать его и курсы. Это была подарок карантина, в нормальной жизни он занят под завязку.
А напоследок – скромное обаяние Цюриха
.
