Начало Продолжение Часть 3 Часть 4
Часть 5 Часть 6 Часть 7 Окончание
Татьяна Алексеевна смотрела на вице-сержанта Ракитина с трогательной надеждой, что все его выкрутасы остались в первом полугодии. А Ракитин вызывающе-нагло встречал её робкий взгляд, давал понять, что ничего особенного не произошло: подумаешь, каток... Ну, покатались. И всё!!! А то подумают тут! .. И нечего… светиться надеждой, что он, Ракитин, вдруг паинькой станет… А когда Танюша удивлённо взмахивала ресницами, он сжимал голову руками.
Наш вездесущий Бояренцев сообщил очередную новость: оказывается, у капитана Стрепетова есть жена и даже дочка! А нашу Танюшу он подвозит всего-навсего потому, что живут они в одном подъезде. И тут же огорошил нас другим известием: он несколько раз видел, как у входа в училище Татьяну Алексеевну встречает какой-то заумный очкарик. Должно быть, тоже математик – уверенно предположил Димка.
Ракитин измерил Димку долгим, угрюмым взглядом.
Уроки алгебры и геометрии оставались для нас самыми желанными – никто из других взводов этому не верил, а мы и не доказывали, наоборот, охраняли, берегли нашу любовь к математике и Татьяне Алексеевне, не хотели выставлять напоказ. Это было жизнью нашего взвода. Мы гордились, что Танюша преподаёт только у нас.
Моя Дашенька как-то рассказала: Алёна недоумевает, куда подевался Ракитин. И правда – интересно: где Андрюха проводит увольнения? Мы знали, что дома он бывает совсем редко, чаще заходит к сослуживцу отца, старшине Бересневу – проведать овчарку Кабула. Но не каждые же выходные... А потом я случайно увидел, как Андрюха разгружает машину у магазина строительных материалов. Он смутился, когда я подошёл. Но тут же его взгляд стал обычным – он смотрел вприщур, насмешливо-вызывающе. Сказал что-то вроде того, что деньги нужны, не просить же у матери.
А на уроке геометрии вдруг повернулся к нам с Димкой, демонстративно вздохнул:
- Или я такой тупой... Ну, вот ничего не понимаю... из её объяснений, – кивнул на Татьяну Алексеевну.
Её ресницы обиженно затрепетали. Это было чудовищной неправдой – мало того, что Танюша объясняла так доходчиво, что даже тугодум Волокитин всё больше понимал смысл теорем и уже вполне сносно применял формулы, так ещё и сам Ракитин повторял её объяснения на самоподготовке, помогая кому-то из нас решить задачу. Я смотрел на него вопросительно: ну, зачем ему это надо?.. А он говорил, видно было – пытался объяснить мне недавний случай у магазина:
- На занятия с репетитором деньги нужны. В Рязанское воздушно-десантное на халяву не поступишь... Без репетитора, понимаешь, никак…
Глаза Татьяны Алексеевны опять затуманились – от такой горькой, несправедливой, непонятной обиды. И всё же из глаз её не пролилось ни слезинки. Она улыбнулась – только губы чуть вздрагивали:
- Вице-сержант Ракитин... У нас два раза в неделю – дополнительные занятия... Если надо больше...
Ракитин сделал вид, что не слышит её слов.
После урока Виталька Большаков вплотную подошёл к Ракитину, сказал:
- Перестань издеваться над человеком! Сколько можно!
- А то – что? – Андрюха со своей обычной насмешкой смотрел на Витальку.
-А то!.. Доведёшь Танюшу, уйдёт от нас... Тогда мы все поступим – не только ты в Рязань... Волокитин с Ильинским в военно-музыкальное не пройдут с такими знаниями по математике. Ты этого добиваешься?
Ракитин вдруг вспыхнул. Махнул рукой и быстро ушёл.
Начиналась весна. И в нашем взводе стало происходить совершенно необъяснимое. Если первым уроком у нас была алгебра или геометрия, на учительском столе оказывались цветы. Причём – самые небывалые: то букетик ослепительно белых ландышей с таким ароматом, что кружил нам голову даже на последних партах, то застенчиво-нежные глазастые ромашки, то крупные звоночки-колокольчики... Татьяна Алексеевна останавливала внимательный взгляд на каждом из нас. Мы не отводили глаз. Она сдерживала слёзы, на минутку отходила к окну. А Ракитин тоже не отводил дерзко прищуренных глаз, в которых готово было вспыхнуть возмущение:
- Вот ещё!.. Ещё подумайте, что это я!
На дополнительные занятия по математике Ракитин упорно не ходил. Как-то мы задержались – материал был трудный, пришлось решить не одну задачу, чтобы разобраться и понять. Мы расходились из кабинета математики, падая от усталости. И тут я увидел Ракитина. Он стоял в дальнем конце коридора, отвернувшись к окну. Он ждал…
Татьяна Алексеевна вышла из кабинета. Они смотрели друг на друга издалека. В его глазах – затаённое давнее отчаяние. А в её взгляде – почти неприметная усталая, грустная улыбка. Но лишь Андрей сделал нерешительный шаг, она торопливо повернулась и ушла. До позднего вечера стоял наш вице-сержант у окна, прижавшись лбом к стеклу.
А на следующее утро, когда мы вошли в кабинет математики, всегда безукоризненно чистая доска просто кричала миру с безысходным мальчишеским отчаянием:
-Таня, я тебя люблю. Я люблю тебя, Таня. Я люблю… люблю. – И ещё – это имя: – Таня... Таня.. – И ещё, ещё: – Люблю… люблю… люблю… Таня…
Буквы – большие и совсем крошечные, и слова разбегались по всей доске – видно было: для того, кто это писал, во всём мире остались только эти слова: Таня… я тебя люблю.
Мы изумлённо переглядывались. Никому в голову не пришло стереть с доски эти слова – надо было стереть целый мир! Ни у кого из наших пацанов рука не поднялась стереть этот отчаянный и восторженный мир – с классной доски, как с земли...
Татьяна Алексеевна вошла. Как всегда, внимательно осмотрела взвод. Только она умела так – смотреть на всех нас и видеть каждого в отдельности. Казалось, на доску она не взглянула, хотя всегда видела на ней самые незаметные разводы от мела и жёстко требовала привести доску в порядок. Она была уверена, что лишь безукоризненно чистая доска достойна математики… Но сегодня она никого не заставила вытирать доску. Она сама медленно вытерла все слова. Плечи её чуть вздрагивали. А дальше – она вела урок как обычно.
Алёна всерьёз обеспокоилась долгим отсутствием Ракитина. Он в последнее время не появлялся на субботних дискотеках. Алёна одиноко стояла у стенки. Однажды к ней подошёл Максим Земцов из второй роты. Пацаны замечали, что он давно положил на Алёну глаз, да только Андрюху побаивался. Сейчас, не спрашивая её согласия, обнял за талию – был медленный танец. Максим сочувственно помолчал, потом вздохнул:
- Всё ждёшь своего Ракитина?.. И не видишь реально нормальных пацанов. Такая девчонка!
Алёна кокетливо опустила глаза, улыбнулась. А Земцов печально продолжал:
- Сердце кровью обливается… когда такая девушка – и без взаимности… И что за справедливость в мире!
Алёнино самолюбие было задето: почему это – без взаимности?! Да Андрей любит её! Он готов для неё на всё! Да он счастьем считает их встречи!
Максим снисходительно слушал Алёну.
-Андрюха мне друг. И не хотелось бы его выдавать… –Земцов галантно раскланялся: – Спасибо за танец.
Расчёт Земцова мгновенно оправдался. Алёна удержала его за руку:
- Погоди… что значит – не хочу выдавать?
Земцов скромно набивал себе цену:
- Алёна! Забудь мои слова… И вообще… Он сам должен рассказать тебе.
Алёна не отпускала его руку. Земцов горестно вздохнул, сделал вид, что решился на невыносимо трудный для него шаг:
- Нну… понимаешь… Он влюбился в училку по математике. И она в него тоже. – Красноречиво опустил глаз, пряча усмешку: – Всё училище уже знает. Так что ты, Алёна... в пролёте.
Алёна сузила глаза. Земцов всерьёз испугался –таким злым стало её лицо.
Она, наконец, выпустила руку Максима. Приказала:
- Позови мне его!
- Да легко! – ухмыльнулся Земцов.
Но Ракитин в этот вечер был в наряде. С Алёной они встретились на следующий день – она пришла прямо в училище. Не стесняясь дежурного по КПП, била Андрея кулаками в грудь, кричала:
- Ты!!! Я всё знаю! Ты в училку влюбился! Ты ещё пожалеешь! Ты мне врал!
Ракитин вежливо убрал Алёнины руки, спокойно спросил:
- Когда и в чём я тебе врал?
От его вежливости Алёна осеклась, на минуту озадаченно умолкла.
- Ты... ты... Мы встречались с тобой! Ты...
Андрей опустил голову.
- Алёна... Я действительно виноват перед тобой. Я не сказал, что... не люблю тебя. Но я ведь и не говорил, что люблю. Прости. Если хочешь, мы будем дружить – как раньше. – Он взял её за руку: – Как дела с геометрией? Моя помощь нужна? – Улыбнулся: – Ты очень нравишься Максиму Земцову со второго взвода. И не только ему...
Алёна вырвала руку.
- Иди к своей математичке... и ей помогай! – Повторила: – Ты ещё пожалеешь! И математичка твоя пожалеет!
Алёна убежала.
А через несколько дней к подполковнику Нечаеву пришли две женщины. Одна из них – модно одетая, уверенная – решительно следовала впереди. Другая спешила за ней, растерянно вытирала слёзы платочком.
Грозно войдя в кабинет заместителя начальника училища по воспитательной работе, модная женщина, очень напоминающая Андрюхину подружку Алёну, закричала:
- Это что же у вас в училище происходит-то? Чему вы мальчишек здесь учите?! Да мы сейчас в Министерство образования! В Министерство обороны!
Женщина с платочком быстро кивала головой.
Подполковник Нечаев ничего не боялся, женского крика – тоже. Подождал, пока в его кабинете станет тихо. Встал, представился женщинам, вежливо попросил, чтобы представились и они.
- Мы – матери! – снова сварливо закричала модница и тут же осеклась, поправилась, кивнула головой на свою растерянную спутницу. – Она вот мать... суворовца Ракитина.
-А Вы, простите? – повторил свой вежливый вопрос подполковник.
-Я?!.. Я – мать девушки, которую... которая дружила с суворовцем Ракитиным! А теперь...
- Поссорились? – сочувственно догадался Нечаев. – Вы не волнуйтесь, у них в таком возрасте это часто случается. Помирятся. Вот только будет лучше, если они в этом разберутся без вас. И тем более – без меня, – подполковник говорил мягко, но убедительно. – За это ведь двойки не ставятся, – улыбнулся.
- Вы не понимаете... Ваш суворовец Ракитин бросил мою дочь!
- Ну, что значит – бросил? Мы говорим с Вами о подростках. Я не думаю, что их связывали семейные отношения. Вряд ли слово «бросил» здесь уместно.
- Ещё как уместно! Он бросил мою Алёну из-за Вашей учительницы математики Ярославцевой! Моя девочка готова была выброситься из окна! Из-за этой Вашей... с позволенья сказать – учииительницы! Мы еле спасли свою дочь! Сейчас с ней психолог работает!
- Вот это – правильно. – Нечаев неторопливо ходил по кабинету. – Вашей дочери действительно необходима психологическая помощь. И Вы, как мать... объясните ей: если мальчик не хочет с тобой дружить, это ещё не конец света и вовсе не повод... прыгать из окна.
Спокойная ирония, вежливый тон подполковника окончательно вывел из себя Алёнину мать.
- Да Вы... Вы устроили здесь бардак... притон... Со своими учительницами! Вами займётся Министерство!!! Надо же – любовь! У ученика с учительницей! И Вы потворствуете!
Подполковник Нечаев вернулся к столу. Опустил ладонь на открытый журнал.
- Ваши обвинения совершенно беспочвенны. Татьяна Алексеевна – прекрасный учитель. Талантливый. У этого взвода уровень знаний по математике был таким, что впору отчислять суворовцев из училища. По результатам проверочных работ мы были готовы это сделать. Татьяна Алексеевна за короткий срок сумела подтянуть наших мальчишек, теперь в первом взводе двоек по математике нет. Несколько троек – и те уже ближе к четвёркам. Для суворовцев первого взвода уроки алгебры и геометрии стали самыми любимыми. Кстати, Ракитин – победитель городской олимпиады по математике, – полковник улыбнулся матери Андрея. – Сейчас Татьяна Алексеевна готовит его на межрегиональный этап.
-Вот-вот! – обрадовалась Алёнина мать. – Готовит! Да её к детям подпускать нельзя! Мы знаем, к чему она их готовит!
Подполковник уже громче пристукнул ладонью по столу. И уже суховато заговорил:
- С Вашей дочерью Вы разберитесь сами. Мы не можем заставить суворовца дружить с ней, если он этого не хочет. Суворовец Ракитин не совершил никакого проступка, чтобы мы его наказали. Поэтому наш разговор с Вами окончен. – Обратился к матери Ракитина: – Если у Вас есть вопросы к преподавателю математики Ярославцевой, я попрошу Вас прийти завтра.
Мать Андрея испуганно посмотрела на спутницу. Та надменно кивнула головой. И мать Ракитина тоже поспешно закивала...
Продолжение следует…
Начало Продолжение Часть 3 Часть 4
Часть 5 Часть 6 Часть 7 Окончание