Глава 6.
Вот такие идеи – вперемежку с кусками тумана являвшихся ниоткуда «погружений» – сидели в Бахметове всю его московскую жизнь. Семь лет мелькнули незаметно чередой фантасмогорий и ежедневных дел. С удивлением Сергей ловил себя на мысли, что ему хоть и комфортно находиться в состоянии этих самых «погружений», хоть и не хотелось особенно с кем-то общаться – круги его плотных связей с людьми против собственной воли постоянно становились шире; и – в ощущениях – какой-то фатальной спиралью уходили вверх, оставляя на поверхности земли крайне тонкий конус понимания сиюминутной жизни. Всё человеческое на Земле чувствовалось очень хрупким, но и бесконечно прочным во взгляде на небеса.
Я нечасто общался с Бахметовым в эти годы, но совсем недавно он сам кое-что рассказал при нашей встрече – рассказал, причём, как о чём-то для себя законченном во времени – об ауте метафизических обрывов, дыхании чистых идей и прочих малопонятных для меня вещах, буквально бивших током его московский быт; об этой, наконец, хрупкости и прочности. Сразу и неподробно оговорюсь, что согласен не со всеми тезисами его «прозрений»; да и от мистики вообще я ох как далёк. За Запад, быть может, Сергей зря взялся так рьяно – тот, конечно, совсем неоднороден; и все ли на Западе алчны? Кое-что ещё не увязывалось и в умозрительно-геополитических схемах – куда сегодня без геополитики? Не вполне была осознана и реальность развития всякого рода технологий – а они сейчас определяют сознание многих из нас.
Ну вот, теперь я сам становлюсь критиком – не лишнего ли я требую от Бахметова? Прозрения его, скорее всего, были первым – пусть в чём-то поверхностным – слоем подлинных экзистенциальных впечатлений. Им, конечно, ещё предстояло сильно развиться; но направление, я думаю, выпало верное. По простодушию своему Сергей не мог пока до тонкостей понять и нашу местную жизнь – что-то в ней преувеличивая, что-то явно недооценив. В голове его бродили мысли разные; я же описал лишь то, о чём повествовал он сам.
Так вышло, что том этот оказался сплошь посвящён почти снам – мне всё это перечитывать порой забавно, – жизнь, однако, бодро шла рядом, и в ней много чего стало случаться. Сергей, видимо, окончательно пережил в себе этап острых рефлексий и, вернувшись в реальность, стал – без всяких преувеличений – работать на общество. Его карьера быстро и неожиданным для меня образом изменила вектор – коротко говоря, теперь она проходит за пределами России, и связана с защитой её интересов в международных судах. О перипетиях европейской жизни Бахметова, об интригах вокруг решаемых им вопросов, и прочем – даст Бог рассказать в следующей книжке. Самое время завершить этот роман, и думать о новом. А писать будет о чём – несколько месяцев назад начали раскручиваться совершенно невероятные события, изменившие жизнь не только Бахметова, но и всей России.
КОНЕЦ "МОСКОВСКОГО РОМАНА". Продолжение - "БРЮССЕЛЬСКИЙ СЧЁТ".