— Дэя, зачем так резко уезжать-то? Никто тебя не гонит, здесь тоже твой дом.
Тори все пыталась остановить вихрь, коим я была, собирая вещи по всей квартире. Я носилась как сумасшедшая, складывая не слишком-то и большие пожитки. Странно, что почти за семь лет проживания в одном доме я не обросла ничем по-настоящему дорогим. Книги и свечи, какая-то одежда, заветная бумажка с символом, ноутбук и косметика — вот, собственно, и все, что было упаковано в два чемодана. Остальное я решила забрать потом. Обременять свои поиски домашним скарбом не самая лучшая затея.
Ник отреагировал на мои сборы более чем спокойно. Молча наблюдал, как я собираюсь, более того, даже помогал упаковывать некоторые книги.
— Ник, скажи ей что-нибудь! Почему ты не ее останавливаешь? — Тор была возмущена его, как ей казалось, предательством. — Вы что, решили вдвоем меня с ума свести? — Она плюхнулась на ближайший стул и заломила руки. — Кто-нибудь объяснит мне, почему ты так скоро решила смыться подальше от тех, кто тебя спасал все эти годы?
— Тор, я не смываюсь. — Я присела рядом с подругой и взяла ее за руки. — Мне, наоборот, кажется, что я впервые за долгое время делаю именно то, что нужно. Меня тянет домой. Я не знаю, как тебе объяснить точнее, но меня просто по-хорошему корежит от этой мысли. Я чувствую, что именно это мне нужно сделать.
— Почему ты решила, что это именно дом твоей матери?
Вообще-то вопрос был логичный, в духе Тори, но ответ у меня был в кои-то веки готов.
— Я не знаю, какой это именно дом, но начну с него. Ник устроил мне взбучку сегодня, и он был прав. Захочешь — расскажет. Я пять лет почти стояла на месте — согласись, это слишком долгий срок. Я все решила — и сделаю это.
Тори посмотрела на меня внимательно и строго. Все ждала, что под тяжелым взглядом я передумаю или появятся сомнения. Но спустя секунд десять она сдалась:
— Хорошо. Ник отвезет тебя… Не спорь! — остановила она мои попытки отвертеться от еще одного разговора по душам. — Хотя бы от него узнаю, что с тобой происходит. Видно же: ты не в состоянии сейчас разговаривать. Хотя такой собранной, во всех смыслах, — она усмехнулась, глядя на чемоданы, уложенные минут за пятнадцать, — я тебя давно не видела.
— Дэ, нам пора. — Ник уже ждал меня одетый в дверях.
— Обещай мне звонить как можно чаще. — Тор стояла опираясь на дверь и старалась на меня не смотреть. — И все-таки ты уезжаешь не в другой город. Час дороги — это не смертельно. Так что мы с тобой пообедаем в ближайшие два дня.
Мне кажется, она чувствовала то же, что и я, — если мы и увидимся еще раз, то очень нескоро. А планы на обед — они останутся только планами. Словами, которые улетят как ветер. Эта мысль возникла в моей голове, стоило мне выйти за порог. Как будто я преодолела ступеньку какой-то очень странной лестницы, а вернуться уже было нельзя.
— Я обещаю, Тор. Спасибо тебе огромное, я тебя люблю!
Я обняла ее, будто в последний раз, и вошла в лифт с тем же ощущением.
— Готова? — Ник сел за руль, и посмотрел на меня. Мне кажется, что он понял мой замысел еще до того, как я сама его осознала. — Ты ведь не к матери едешь, так?
— Сейчас к ней, но очень ненадолго. — В окно я видела, как мы отъезжаем от дома, который так быстро перестал быть моим. — Просто хочу оставить у нее все вещи, а затем…
— Ты решила вернуться в дом?
Что и говорить, с проницательностью у этого парня всегда было все хорошо. Мысли читал, что ли, как тот, с бирюзовыми глазами? Имя такое у него еще было… короткое. Я споткнулась о собственную же мысль и распахнула глаза.
— Ник! Я начинаю его имя вспоминать!
Взгляд у меня, видно, в тот момент был еще тот, поэтому Ник осторожно притормозил у обочины и спросил:
— Если так, то все действительно правильно. Ты не хочешь сразу поехать туда? Вещи твои я отвезу сам.
Моя мама питала слабость к Нику, радовалась за Тори, которая была моим другом детства, и всегда говорила, что хочет мне в мужья такого же мудрого и хорошего. «Муж… Он и вправду может когда-нибудь появиться». Я резко оборвала свои же мысли. Не до того сейчас.
— Нет, Ник, сейчас нужно именно к маме. Мне кажется, у нее могут найтись именно те слова, которые каждая мама говорит своему ребенку — и у того все получается. Знаешь, они как будто волшебные, что ли…
— Знаю, Дэ, знаю. Жалею только, что за последние пять лет нам с Тори не удалось их найти. Мы с ней собирались путешествовать, как ты помнишь. Думаю, что сейчас самое время. Я ведь хочу ей предложение сделать. Передай мне сумку, пожалуйста, она на заднем сиденье. Там внутри коробочка черная, увидишь ее, открой.
Проделав нужные манипуляции, я уставилась на потрясающее кольцо — белый металл с потрясающим серым камнем, по оттенку очень напоминавшим глаза подруги. Даже в тусклом свете фонарей, мимо которых мы проезжали, он переливался и сверкал.
— Ник, оно удивительное! — Я бережно закрыла коробочку и положила на место. — Я рада за вас, честно. Прости, если в последнее время мало уделяла вам внимания и думала все больше о себе. Это свинство.
И тут я реально поняла, что за последние несколько месяцев ни разу не озаботилась тем, как живут люди рядом со мной. Сгорая со стыда, я молча смотрела в окно. Разговаривать не хотелось вообще, и потому поездка прошла в полной тишине.
— Дэя! — Ник потряс меня за плечо и заставил повернуть к нему голову. — Тебя никто не винит, все хорошо, правда. У нас просто было время на то, чтобы понять, чего мы хотим, и вот… — Он махнул рукой в сторону сумки. — Теперь это все свершается. Разве не ради этого стоит бороться? Если не с судьбой, то с самими собой. Кстати, мы уже приехали.
От неожиданности я и ответить ему забыла. Позже я хотела ему сказать, что он был прав, и поблагодарить еще раз. Более того, мне хотелось рассказать ему, что именно он помирил меня с судьбой. Не какой-то там незнакомец, а именно он. Но пока мы выгружали вещи в мамином коридоре, а та радостно гнала нас пить чай, Ник сказал, что ему пора возвращаться к Тори, которая ждет подробного изложения некой занимательной истории. Мама обняла его на прощание и попросила заезжать почаще. Я пошла провожать его к лифту.
— Обещай мне одно. — Ник остановился уже в дверях, придерживая их руками, чтобы не закрывались. — Не отказывайся от того, что к тебе идет, даже если будет очень страшно.
Я нервно сглотнула ком в горле, который появился от его слов, но взяла себя в руки и бодро, но лживо отрапортовала:
— С таким напутствием и медитациями мне ничто не страшно! — А потом уже серьезно: — Спасибо тебе, Ник. Скажи Тор, что все хорошо и что я решила начать жить заново. А где это еще начинать, как не у родителей. И как, если не возвращаться к началу.
Он кивнул мне на прощание и убрал руки. Двери лифта закрылись, и я осталась по-настоящему одна. Впервые за долгое время.