Она на несколько минут задумалась, доела свой салат, а потом выдала мне по полной:
— Да съезди ты уже в этот чертов дом!
Тори стукнула кулаком по столу так, что посуда зазвенела. Те, кто сидел за соседними столиками, с интересом обернулись, но она с обворожительной улыбкой обвела всех взглядом, и люди тут же отвернулись. Вот так бы и мне — посмотреть на всех своих неведомых «гостей», улыбнуться им и больше никогда не чувствовать себя вместилищем всех этих воспоминаний. «Вместилище»… Жуть-то какая! Это слово как-то само пришло на ум и, как назло, решило там остаться.
А Тори, по большому счету, пела старую песню. Этим она напоминает мне моих родителей, от которых я в панике сбежала, когда поняла, что могу жить сама, хочу жить сама и, более того, уже готова жить сама. Мы состоим в чудных отношениях, ходим друг к другу в гости, дарим подарки и всячески опекаем. И залог подобной идиллии — жизнь отдельно друг от друга. Просто, зато понятно и со вкусом.
Тори жила одна, если не считать меня; личная жизнь каждой из нас была эпизодична и весьма посредственна, поэтому каждый занимался своим делом и был вполне доволен. Мы влюблялись и расставались с возлюбленными, плакали по очереди на кухне или еще где-то, но проходило время — и все забывалось. Только вот было одно «но»: сколько бы я ни влюблялась, я всегда знала — не то. Не тот мужчина, не те глаза, не та жизнь, не та судьба. И так с каждым. Поначалу, когда это только началось, я думала, что подобные мысли у молодой девушки после очередного расставания — это нормально. Кому захочется испытывать горечь разочарования, когда можно просто прикрыться таким таинственным понятием, как «судьба». И вуаля, ты уже не брошенная и несчастная, а великолепная избранная, у которой вот такой же избранный еще впереди.
Как я и сказала — поначалу. А потом и это прекратила делать, ведь ничего не менялось. Каждые новые отношения были похожи на заезженный фильм, который я со скукой на лице досматривала до конца, и самое хорошее, что в нем случалось, — это титры. Я что-то лихорадочно искала в каждом представителе сильного пола. Но знать не знала, что именно. Слиться воедино, воссоединиться — об этом я мечтала. Ощущать физическую и эмоциональную связь со своей второй половинкой. Десятки раз я читала о подобном в книгах, где так или иначе присутствовало понятие любви, но в жизни не встречала ни разу, вообще ни у кого. Тут, конечно, мнения расходились: кто-то заявлял, что люди в отношениях должны быть абсолютно целостны; кто-то кричал о том, что только половины одного целого могут быть счастливы и гармоничны. Я же считала, что два целостных человека могут создать нечто еще большее, сильное и абсолютное. Ну, как считала — свято и искренне моментами верила. Раз в год примерно.
И потому в какой-то момент я окончательно оставила попытки «найти» и сосредоточилась на «сохранить». Свою работу, здравомыслие и здоровье. Этих трех пунктов вполне хватало для гармоничной и счастливой жизни. Дважды я пробовала начинать писать дневник, один и тот же, правда. В нем должны были быть собраны все мало-мальски значимые воспоминания о таинственном незнакомце. И вот что странно: статьи у меня выходили приличные, строчки ложились одна на другую, страха белого листа не существовало как такового, а вот с дневником была засада полная. Мне удалось в хронологическом порядке выстроить воспоминания, выглядело это примерно так:
— пляж и море;
— вдруг незнакомец с костром;
— знак: три вертикальные черты, среднюю из которых венчает галка, своими краями пересекая две соседние;
— три луны.
Над одним пунктом из этого жалкого списка я ломала голову сильнее всего — загадочный символ. Рисовала его и так, и эдак. Но, к слову сказать, ни в одной галлюцинации он ко мне так и не пришел. Поэтому и рисовала — чтобы продолжать помнить. Как сумасшедший коллекционер, собирала в коробочку разума остатки былой роскоши.