Эти строки нужны мне. Мне давно пора подвести черту. Я хочу, так хочу освободиться. Наверное, нужно озвучить. Наверное, нужно простить.
Вдох-выдох.
Из-за тебя я не умею просить
Помнишь, как я упрашивала целый вечер тебя не пить в гостях? А помнишь, как спустя пару часов мы шли жуткой темной ночью по какому-то бесконечному полю домой? Ни одного фонаря. Ни единой надежды. Глубокая чернющая белорусская ночь с россыпью красивых звезд, которым похуй на чьи-то детские страхи. Неужели тебе было важнее выпить с ними тогда, чем я, пап? Я с тех пор не прошу больше двух раз, папа, поэтому я в свои 28 одна. Я ухожу, когда вижу неумолимость, не способность к эмпатии, нечуткость. Я не спорю, не скандалю, не прошу, пап, я просто сваливаю. Всегда. Я так устала. Мне так хочется, чтобы ты хотя бы формально сказал, что это было ошибкой.
Знаешь, а первого своего я действительно любила. И если бы я умела - я бы попросила его остаться, но не смогла. Я больше всего на свете боялась снова стать той попрошайкой, которая просит папу не пить, не ругаться, не обижать маму. Представь, это оказалось сильнее первой любви. Да я же чудовище, пап. Я закрыла за ним дверь и даже не плакала.
Я просила не кричать, не трогать маму, а что делал ты? Выбивал стекла, ломал мебель, крушил вещи. Спасибо, пап, за неумолимость. Спасибо за синяки. Спасибо за все слова, которыми нельзя называть своих детей. Спасибо, че. Зато я матом умею ругаться сейчас и после того случая с сотрясением мозга мне почти ничего не страшно.
Из-за тебя я не умею терпеть
Я так терпела, чтобы не заплакать, когда ты рвал в клочья моего Бима у меня перед лицом. За что? Что я могла такого натворить в 8? У меня дочери 8, и я не представляю, за что я бы разнесла ее любимый замок или мольберт. Я терпела постоянную критику. Да, я неумеха, какие рисунки, вот мыть чашки - мой потолок. Какие книги - не майся дурью, уберись в комнате. Крики, маты, подзатыльники. Пап, почему? Я свою самооценку выхаживала потом годами и до сих пор я ловлю болючие флешбеки - как тот пакет кефира, запущенный мне в голову. Как можно было так себя вести, что я выбрала холодные съемные в самом стремном районе в 17 лет? Я всегда терпела, а тот раз не смогла. И никогда об этом не жалею. Я смогла переломить твою тиранию, только с тех пор, когда на меня кричат - я плачу. Поэтому я ухожу всегда чуть раньше. Правда, в последний раз я расслабилась или просто устала и чуть не завела себе на всю жизнь твою копию. Я не буду терпеть мужчин, которые ведут себя как уроды. Никогда. Хотела бы сказать спасибо тебе за это, но не могу. Можно было бы научить меня этому же простой любовью.
Я не умею любить себя, пап
Чего бы я ни достигала - мне всего мало. Я все равно хуевая. Как ты приучил? Не выебывайся, ты не принцесса. Да, скорее всего, я дракон, и у меня в башне хуева куча достижений, которые я забываю на следующий день. Я выбираю каждый раз всякий шлак, папа, потому что на самом деле уверена, что я не достойна нихуя. И все эти мои ухажеры, которые вьются десятками - это только раздражает, я не смогу ни с кем. Я не воспитана для любви, мне остается только бороться. С собой. За себя. Я же пряталась от всего этого по замужествам. И все равно я не нашла себе приюта. Да это мне уже и не нужно. Пачка сигарет, ноут с работой, счастливые дети и возможность сбегать раз в пару месяцев ото всех - вот мой приют. Мне не нужен муж, мне не нужен любовник. Мне бы друга, но они все равно смотрят на меня, как на бабу, а я не хочу.
Я не считаю себя жертвой, так даже лучше. Ты не заступался за меня - я научилась сама. Только, по-моему, я любить не научусь никогда. Но может это и к лучшему - меня не приручить. Но когда нет хозяина - нет и ошейника.
Спасибо, пап.
Карина Доронина