Панакт, о событиях в котором рассказывал в моем недавнем посте Демосфен, был важной разменной монетой в отношениях между Спартой и Афинами, несмотря на свой маленький размер.
Крепость эта известна с середины VI в. до н.э., но особую известность в веках получила в связи с Пелопонесской войной (между Делосским союзом во главе с Афинами и Пелопонесским союзом во главе со Спартой), происходившей, с перерывами, в 431-404 гг. до н. э.
Итак, во время Пелопонесской войны – в 422 г. до н.э. – «беотийцы путем измены захватили афинское пограничное укрепление Панакт» (Фукидид, История. V.3.5). По мирному договору спартанцы и их союзники (т.н. Пелопонесский союз), среди которых были и Фивы, должны были вернуть Панакт хозяевам.
Однако беотийцы Панакт сразу не отдали, и спартанцы уговаривали их вернуть крепость Афинам (а лучше им, спартанцам), чтобы те – в ответ – возвратили Лакедемону захваченный Пилос. Но – увы! – после заключения договора с Лакедемоном (чего спартанцы не имели права делать по договору с Афинами) «беотийцы сразу же принялись за разрушение Панакта» (Фук. V.39).
Когда вести о демонтаже несчастного Панакта дошли до Аргоса, среди жителей началась паника: во-1, Спарта уже заключила с Беотией союз, а в Аргос от Беотии никого не прибыло; во-2, наверняка спартанцы уже договорились не только с беотийцами, но и с афинянами, и, значит, Аргосу ничего не светит. И аргосцы принялись рассылать послов по городам и весям – в смысле, в Лакедемон. Здесь с афинской стороны тайно постарался небезызвестный Алкивиад. Завидуя Никию, заключившему долгожданный мирный договор со Спартой, – т.н. «Никиев мир», 421 г. до н.э., – «Алкивиад места себе не находил от огорчения и зависти» (Плутарх. Алкивиад, 14). А переполнившись огорчением и завистью, стал настраивать аргосцев против спартанцев.
Пока все это происходило на Пелопоннесе, спартанские послы чинно ехали в Фивы – получить от тамошних товарищей Панакт и афинских пленников для дальнейшего обмена на Пилос, который держали афиняне. Подъехав на «стрелку» к Панакту, послы внезапно обнаружили его в руинах, а довольные беотийцы навешали доверчивым спартанцам на уши лапши, что Афины в курсе, мол, старый договор запрещает строить на этой земле обеим сторонам, только овечек пасти можно. Утомленные послы пожали плечами, взяли пленных афинян и поехали в Афины меняться.
В Афинах, узнав о коварстве беотийцев от спартанцев, пришли в ярость – «такие речи послов вызвали негодование и протесты афинян. Афиняне считали, что лакедемоняне поступили вероломно, допустив разрушение Панакта, который по договору они были обязаны возвратить в прежнем состоянии» (Фук. V.42). А уж как стало известно, что и Лакедемон, в нарушение всех клятв, заключил договор с Беотией, тут ярость афинская благородная вскипела, как волна, и вынесла спартанских послов вон из Афин с пожеланием нелегкой обратной дороги. И здесь Алкивиад поработал с электоратом – «воспользовался гневом афинян и постарался ожесточить их еще сильнее» (там же) – и с послами, восстановив их против Никия.
(обратите внимание, в нижнем правом углу карты указан и Фалерон - древний порт Афин, где в последнее десятилетие были обнаружены совершенно потрясающие находки).
Впрочем, все это дела давно минувших дней, и в середине IV в. до н.э., когда Демосфен произнес свою страстную речь, Панакт был довольно спокойным гарнизоном (если уж военнослужащие позволяли себе там бухать с самого утра, а стратег узнавал об этом только после посольств из соседних палаток).
Хотя в 343 году до н.э. Панакт опять пришлось защищать (Демосфен, XIX), потому что недальновидные афиняне кинули фокидян в войне с Филиппом Македонским, а тот кинул, в свою очередь, Афины.
В общем, это всё, что я знаю о Панакте.