Нет злей осенней мухи, чем бабе вековухи (с)
Мало кому на Руси жилось так же сложно, как старым девам. Женщина так и не вышедшая замуж становилась едва ли не изгоем. Их жалели и презирали, считали недоженщинами, так как та не выполнила свой женский долг - не стала женой и матерью.
Чаще причиной безбрачия становились физические недостатки – глухота, уродство, хромота, плохое зрение, тщедушность. При отсутствии явных физических изъянов говорили о насланной порче. Но была и еще одна причина - чрезмерная разборчивость невесты или родителей. Пока ждали «лучшей партии» для старшей, младшая имела все шансы остаться старой девой.
«Непетое волосье»
Девушка не вышедшая замуж после 25 лет считалась старой девой. Как только не называли таких - и вековуха и браковка и прокисшая невеста. А еще "непетое волосье". Это прозвище должно было постоянно напоминать девушке о том, что та не вышла замуж, а значит не обрела всех тех атрибутов которые получала женщина после свадьбы, а именно платок. Не пели ее подружки прощальные жалобные песни когда надевали невесте платок на голову. Отсюда и пошло – «непетое волосье».
Но самым обидным было другое уничижительное прозвище – «седая макушка». Запрет на ношение головных уборов замужних женщин заставлял старых дев ежедневно демонстрировать собственные волосы, в которые с возрастом закрадывалась седина. Так что на улице за вековухой нередко бежала ребятня с криками: «Вона, седая макушка идет!».
«Поспела! Поспела!»
Во многих деревнях вплоть до XIX века сохранился довольно унизительный обычай "помощи" старой деве. Девушку сажали в корыто и таскали в нем по деревне останавливаясь перед домами, где есть неженатые мужчины и кричали «Поспела! Поспела!» до тех пор, пока парень или его родители не давали «сватам» и «невесте» от ворот поворот – часто довольно резкий.
Выйти замуж несчастным девкам с каждым годом становилось все тяжелее. Даже если находился желающий соседки всеми силами старались его разубедить приписывая гору небылиц сверху.
Так девки и оставались вечной обузой для своей семьи. После смерти родителей старая дева получала только материнские вещи. Отцовское имущество, в том числе земля и дом им не полагалось. По традиции девушка уходила в дом к одному из братьев, и этому был рад далеко не каждый родственник, так что часто старые деву подавались «в чужие люди». Их часто брали в няни к детям или в качестве смотрительниц за хозяйством.
Запрет на женские радости
Оставшись в девках женщина лишалась не только возможности выйти замуж и завести детей но и возможности нормально общаться с односельчанками.
С одной стороны она прекращала быть девушкой - наряжаться и невеститься было не по возрасту. С другой - она не семейная матрона с семейными заботами. Даже на деревенских праздниках ей не было место - с молодыми не потанцуешь, с замужними не поговоришь.
Даже одеваться ей приходилось только в темное. Украшение были запрещены, головные уборы, платки - тоже.
Как подмечает этнограф Н.Гринкова в статье «Родовые пережитки, связанные с разделением по полу и возрасту», за ношение неподобающей статусу одежды следовала негативная реакция односельчан – от словесного порицания до прилюдного срывания нарядного платка или бус.
К тому же со старыми девами связывали множество негативных примет - так им нельзя было замешивать и печ хлеб. Нельзя было подходить к роженице, чтобы не сглазила, и приходить на первый праздничный день сборки урожая, считалось что урожай не долежит до весны.
Зато обмывать покойника в качестве своеобразного наказания старым девам разрешалось