- Арестуйте меня.
- Простите?
- Арестуйте меня! Немедленно!
Смотрю на этого, который ворвался в участок, не сразу понимаю, кого мне арестовывать, что значит, его, как его, он же…
- Вы же…
- Вы обязаны арестовать меня!
- Но… почему?
- Я совершил преступление, что непонятно-то?
Меня передергивает, ещё не хватало….
- А… а что вы натворили?
- Так преступление же, я же сказал!
Чувствую, что терпение на исходе:
- Да какое же, какое преступление?
Он смеется. Почти истерически:
- Э-э-э, я еще за вас должен вашу работу делать? Вы следователь, вы и расследуйте, что я сделал!
- Послушайте, но…
- …какие еще но? Да какие тут еще могут быть но? Вы хотите, чтобы я вашему начальству нажаловался?
Понимаю, что это не шутки, не какой-то идиотский розыгрыш, что все так и есть, как он говорит, что по законам этого мира я должен надеть на этого вот наручники, вот так, защелкнуть, а там и разбираться…
- Что вы натворили?
Фыркает:
- Так я вам и скажу.
- А почему не скажете? Вы понимаете, что чистосердечное признание…
- …обязательно будет признание. Когда разберетесь, что я сделал.
И снова понимаю, что он не шутит, что вот так оно все и есть, что сначала надо разобраться, что он там натворил, а потом уже он признается, что да, украл колье с бриллиантами или там тетушку убил… кстати, есть ли у него тетушка, интересно знать…
Делать нечего, приступаю, сам не понимаю, к чему:
- Где вы были вчера вечером?
- У тетушки Брауни… в поместье.
- Что… что вы там делали?
- Ел брауни…
Меня передергивает:
- Вы… вы ели тетушку?
- Да… да как вы могли подумать? – его круглое лицо багровеет, - чтобы я… чтобы вы… обвиняете меня в каннибализме? Да я буду жаловаться!
- Спокойно, спокойно… будьте добры… телефон вашей тетушки.
- Телефон моей тетушки находится у неё в поместье на тумбочке в малой гостиной, я никак не могу вам его дать! Для этого придется поехать туда…
Призываю на помощь все свое самообладание.
- Я имел в виду номер телефона.
Он снова багровеет:
- Ну, знаете ли, моя тетушка – старая почтенная женщина, что вы себе позволяете!
Меня передергивает.
- Я должен позвонить ей. Немедленно.
Он нехотя диктует мне цифры, так же нехотя набираю номер.
Жду.
Гудки.
- Алло?
- Э-э-э… а тётушку Брауни я могу услышать?
- Не можете.
- А… что такое?
- Она умерла.
- К-когда?
- Сегодня ночью. А вы… - голос в трубке настораживается, - а вы кто?
- Следователь… к вашим услугам…
- …и вы уверяете, что раскрыли дело? – спрашивает голос.
Голос в трубке оказался просто голосом – без человека, я и не знал, что так бывает.
- Ну да… естественно… этот молодой господин сказал, что совершил преступление, вечером он был у тетушки, а наутро его нашли мертвым…
- А вот вы и прокололись, - фыркает голос, - тетушку сразил инфаркт, её племянник здесь совершенно не при чем. Да и зачем ему убивать тетушку, в случае её смерти он не получит ни гроша!
- Гхм… - хочу начать размышления, кому выгодна смерть тетушки, тут же спохватываюсь, что искать надо преступника, а не преступление, по правилам этого причудливого мира.
- А… преступление обязательно должно быть недавним?
- Вовсе нет, - недовольно фыркает голос.
Арестованный смотрит на меня с презрением, он уже не верит, что я что-то найду.
Спохватываюсь, спрашиваю у голоса:
- А… а в доме все на своих местах?
- Как видите.
- Нет, я никак не вижу, я здесь первый раз, и совершенно не знаю, что здесь было…
- …я вас уверяю, все на месте.
Обхожу дом, почему-то мне не верится, что все на месте, так и кажется, что что-то исчезло, что-то, о чем никто из нас даже не подозревал… Буквально наталкиваюсь на напольные часы, что-то не нравится мне в этих часах, что-то…
…а вот что.
Дата.
Ну, конечно же.
Дата на календаре часов.
- Семидесятый год… - хочу добавить, что что-то случилось с часами, тут же спохватываюсь, - а… а куда делись еще пятьдесят лет из часов?
- Пятьде… - голос испуганно охает, - вы сказали, пятьдесят лет? Слушайте, честное слово, я вечером проверял, все было… Дайте-ка взглянуть… слушайте, и правда, пятьдесят лет как не бывало…
Спохватываюсь:
- Вот вам и ответ! Племянник пришел сюда, чтобы похитить пятьдесят лет, пятьдесят лет жизни тетушки, и присвоить их себе! – поворачиваюсь к арестованному, - я предъявляю вам обвинение…
Он выжидающе смотрит на меня, наконец, спрашивает:
- Ну… и как?
Задумываюсь.
- Ну… интересная идея… преступник известен, а преступление нужно найти… только напрасно вы целый мир для этого создали.
- Напрасно?
- Ну, конечно… Можно было намного проще… входит человек с окровавленным ножом, очевидно, кого-то убил, а кого, не говорит. Или на детекторе лжи человека проверяют, спрашивают, не совершал ли он преступлений, и детектор показывает – что-то совершил, но ни за что не признается, и надо искать, что он сделал.
Вижу, как он меняется в лице.
- Немыслимо… вот так… все так просто…
- Да, вот так просто… А вы целый мир состряпали… ни для чего…
Он в гневе и разочаровании отбрасывает свое творение, - еле успеваю одернуть, остановить, подхватываю потрепанный мир, расправляю его помятые крылья, укрываю своим шарфом. Много их у меня вот таких, нелепых, немыслимых, потрепанных, никому не нужных…
…и я не знаю, что с ними делать…