Знаменитые писатели, которых читали дети и взрослые Советского Союза, да и всего мира, оказались ужасными людьми с точки зрения двадцать первого века. Защитница черных рабов была самой настоящей расисткой, автор любимых английскими детьми сказок проявлял подозрительную симпатию к маленьким девочкам, а еще один классик, в честь которого названа одна из самых авторитетных литературных премий, считал себя кем угодно, но только не детским писателем.
"Маленькая леди, которая начала большую войну". Такое имя дал американский президент Авраам Линкольн прославленному автору "Хижины дяди Тома" - Гарриет Бичер-Стоу, скромной домохозяйке из штата Коннектикут. Разумеется, он имел в виду Гражданскую войну между Севером и Югом. Но и до того, как раздались выстрелы в форте Самтер, знаменитый роман "расколол" американскую нацию. Ее автору угрожали расправой (и однажды даже прислали ей в посылке отрезанное ухо чернокожего человека). Более изысканную месть подготовили романисты рабовладельческого Юга, написавшие множество романов-опровержений об идиллическом сосуществовании белых господ и черных рабов. Самым талантливым из таких романов стали знаменитые "Унесенные ветром", воспевающая не только стойкость главной героини, но и преданных слуг, которые ни в чем не выходят из воли "добрых хозяев".
Чернокожие граждане современной Америки не очень-то жалуют знаменитый роман. Они осуждают смиренную покорность главного героя, проявляющего поистине толстовское "неповиновение злу". И в самом деле, самые мятежные из героев - отважная Элиза, ее талантливый и волевой муж, непокорная Касси и другие - люди, в которых течет кровь не только угнетенной африканской расы, но и белых господ.
Такие биографии были обычны для рабовладельческой Америки, где рабыни находились в полной власти своих любвеобильных хозяев. Более того, трагизм судьбы этих героев связан с тем, что они получили точь-в-точь такое же образование и воспитание, что и белые люди, и чувствуют себя свободными в своем выборе людьми, а не бесправной рабочей скотиной. Впрочем, в конце концов они находят приют даже не в свободных северных штатах, а в маленькой африканской стране Либерии - "независимом государстве, которое основали выходцы из США - бывшие черные рабы и их потомки. Добродетельные американцы считали, что создание "земли свободных" поможет решить негритянский вопрос и продемонстрирует миру способности получивших свободу рабов. Увы, недавние рабы показали себя не с лучшей стороны - они почувствовали себя настоящими цивилизованными людьми и начали обращать в рабство своих родичей - африканцев, объявив их людьми "третьего сорта". Сегодня несчастная Либерия, пережившая множество бедствий - одна из самых бедных стран Западной Африки.
Еще одна писательская биография, подробности которой легко представить в самом невыгодном свете - судьба знаменитого математика и сказочника Льюиса Кэролла, автора бессмертной Алисы. У маленькой героини сказочной дилогии был реальный прототип - Алиса Лиделл, дочь одного из преподавателей Оксфордского университета, упросившая своего чудаковатого взрослого друга сочинить для нее сказку. Увы. к моменту выхода "Алисы в Стране чудес" живая Алиса стала совсем большой девочкой-подростком, а выход "Алисы в Зазеркалье" она встретила уже взрослой девятнадцатилетней девушкой.
Льюис Кэрролл был не только автором парадоксальных сказок, но и талантливым фотографом, любившим фотографировать своих маленьких друзей. Об этом знали и советские читатели, знакомые с немногочисленными русскими биографиями классика, а также с предисловиями к "взрослым" изданиям "Алисы". И вдруг в начале двадцать первого века хобби чудака-сказочника предстало в новом свете: оказывается, его юными друзьями были в основном маленькие девочки, к тому же он любил фотографировать их в очень легких костюмах или совсем "без ничего".
"Автор "Алисы" - развратник!" - заявили любящие "жареные" факты журналисты и возмущенные читатели. На самом деле "педофилия" Кэрролла, по-видимому, существовала лишь в разгоряченном воображении людей двадцатого и двадцать первого века. Во-первых, как пишет биограф и переводчик Кэрролла Нина Демурова, многие из "маленьких подружек" Кэрролла были взрослыми девушками 18 лет и старше. Во-вторых, "неприличные" фотографии делались с согласия викторианских маменек и считались в ту пору совершенно невинными. Маленькие девочки считались в то время воплощением невинности сродни умилительным детям-ангелочкам или сказочным эльфам. так что их фото никак не должны были наводить на грешные мысли. Впрочем, это касалось детей из хороших семей, в то время как девочек из "низших" классов могла ждать совсем другая судьба.
Большим чудаком был и другой великий сказочник - Ханс Кристиан Андерсен, человек, в характере которого сочеталось множество комплексов и безудержная вера в собственное высокое предназначение. Он то и дело отыскивал у себя всевозможные болезни (как реальные, так и воображаемые), страшно боялся пожаров, но главное - очень болезненно относился к критике.
Это было связано с его юностью, когда сына бедного сапожника из Оденсе то и дело попрекали безмерной амбициозностью и предсказывали, что из него не выйдет ничего путного. Великий сказочник обессмертил эти придирки в своих произведениях. Помните героев "Гадкого утенка" - чванных обитателей птичьего двора, самодовольных Курицу и Кота?
Утёнка так сильно потянуло на волю, так захотелось ему поплавать, что он не мог удержаться и сказал об этом курице.
- Ну, что еще выдумал? - напустилась на него курица. - Бездельничаешь, вот тебе в голову и лезет всякая чепуха! Неси-ка яйца или мурлычь, дурь-то и пройдет!
- Ах, плавать так приятно! - сказал утёнок. - Такое удовольствие нырнуть вниз головой в самую глубь!
- Вот так удовольствие! - сказала курица. - Ты совсем с ума сошел! Спроси у кота - он рассудительней всех, кого я знаю, - нравится ли ему плавать и нырять? О себе самой я уж не говорю. Спроси, наконец, у нашей госпожи старушки, умнее ее, уж наверное, никого нет на свете! Она тебе скажет, любит ли она нырять вниз головой в самую глубь!
- Вы меня не понимаете! - сказал утёнок.
- Если уж мы не понимаем, так кто тебя и поймет! Ты, видно, хочешь быть умнее кота и нашей госпожи, не говоря уже обо мне! Не дури и будь благодарен за все, что для тебя сделали! Тебя приютили, пригрели, ты попал в такое общество, в котором можешь кое-чему научиться. Но ты пустая голова, и разговаривать с тобой не стоит. Уж поверь мне! Я желаю тебе добра, потому и браню тебя. Так всегда поступают истинные друзья. Старайся же нести яйца или научись мурлыкать да сыпать искрами!
И таких историй в сказках Андерсена полным-полно. Впрочем, чаще всего это повествования со счастливым концом. Сам датский сказочник считал себя редкими счастливчиком и не зря назвал свою автобиографию "Сказка моей жизни".
Жизнь моя настоящая сказка, богатая событиями, прекрасная! Если бы в ту пору, когда я бедным, беспомощным ребенком пустился по белу свету, меня встретила на пути могущественная фея и сказала мне: "Избери себе путь и цель жизни, и я, согласно с твоими дарованиями и по мере разумной возможности, буду охранять и направлять тебя!" -- и тогда жизнь моя не сложилась бы лучше, счастливее, разумнее. История моей жизни скажет всем людям то же, что говорит мне: Господь Бог все направляет к лучшему.
Именно поэтому один из фильмов об Андерсене называется "Жизнь как сказка".
Вот только сам великий сказочник чувствовал себя не очень уютно в обществе детей. Впрочем, так было с ним и в детстве, когда чувствительный и робкий мальчик попадал в среду своих ровесников-шалопаев.
Я же все болтался без всякого дела, как говорили соседи, вот мать и решила тоже отправить меня на фабрику. "Не ради заработка, -- говорила она, -- но тогда я по крайней мере буду знать, где он и чем занят". Бабушка с сокрушенным сердцем повела меня туда. Не думала она дожить до того, что увидит меня среди всех этих несчастных мальчиков! На фабрике работало много немецких подмастерьев, они громко пели и весело разговаривали. Плоские шутки вызывали бурный восторг. Я слушал их, но не понимал, и вижу теперь, что невинный ребенок может слышать подобные вещи без всякого вреда -- они не доходят до его сердца.
Я обладал тогда прекрасным высоким сопрано, которое сохранил до пятнадцати лет. Я знал, что всем приятно слушать мое пение, и когда меня на фабрике спросили, не знаю ли я каких-нибудь песенок, я сейчас же начал петь и привел всех в восторг. Я пел, а работу мою справляли за меня другие мальчики. Покончив с пением, я рассказал, что умею также представлять комедии. Я знал наизусть целые сцены из комедий Гольберга и трагедий Шекспира и бойко декламировал их. Подмастерья и работницы дружески кивали мне, смеялись и хлопали в ладоши. Так прошли первые дни моего пребывания на фабрике, и такое времяпрепровождение казалось мне очень веселым. Но вот однажды, когда я по обыкновению тешил компанию пением, и все дивились нежности и высоте моего голоса, один из подмастерьев вскричал: "Наверное, это не мальчик, а девочка". С этими словами он грубо схватил меня. Я дико закричал; другим подмастерьям эта грубая шутка понравилась, они присоединились к товарищу, схватили меня за руки и за ноги, я завизжал благим матом, вырвался из их рук и опрометью бросился бежать домой к матери. Я был стыдлив, как девочка. Узнав в чем дело, мать сейчас же дала мне слово не посылать меня больше на фабрику.
Ганс Христиан Андерсен, "Сказка моей жизни".
Более того, много лет он не смог понять свое истинное призвание и хотел прославиться как автор серьезных романов и пьес. Сегодня об этом стороне литературного наследия Андерсена знают только увлеченные книжники и историки литературы, хотя когда-то на один из его юношеских романов отметил наш великий критик Виссарион Белинский. Он же отметил слабые стороны "взрослых" произведений Андерсена - слабохарактерность и бесцветность характера главного героя, затянутость повествования, искусственность многих поворотов сюжета. Удивительно, что великий автор сатирических сказок, творец мастерски обрисованных характеров и великолепных диалогов мог писать столь вялые романы! Но это, как говорил еще один знаменитый сказочник - совсем другая история.
Нравится эта история? Читайте сайт "Жизнь прекрасна и удивительна" и ставьте лайки его автору!