В боях измордованный разум,
захваченный городом в клинч,
мне круг пенопластовый-фразу
подкинул:
скорее под Клин!
Туда, где лягушки - царевны,
где лесом прошит горизонт -
в забытую богом деревню -
езжай-ка!
Есть в этом резон!
Там тишь растакая, что уши
заложит, как на высоте.
А ветер немедля обрушит
лавину свежайших вестей,
а после, с захлёбом и воем,
сквозь тонкие лозы куста,
вдруг роль приставалы освоит,
что вскрикнешь невольно: отстань!
Там вечером хрюкает в поле,
горох поедая, кабан,
а, травленный вдрызг алкоголем,
колхозник рихтует комбайн.
С утра похмелится,
рассолом
капустным запьёт самогон,
и снова на поле, там соло
в комбайне вальсирует он.
В пруду перецветшем,
под ряской,
жируют вовсю караси.
Там дом с облупившейся краской,
как в целом десятке Россий.
Наевшись такой красотищи,
по трассе воскресной - назад -
сушить светом города днище.
И, может, стишок написать...
