Чем больше в обществе разрыв между богатыми и бедными, тем меньше среди богатых людей, которые пойдут сражаться за родину сами, если вдруг враг нападёт. Это выглядит парадоксально для бедных (у самих ничего нет, и то готовы идти отстаивать свои крохи до последнего), но для богатых всё логично: чем выше бедных они себя считают, тем больше неуважения за этим стоит. И тем больше презрения у них к бедным, и нежелание быть в их рядах. И тем принципиальнее у них позиция, что они сами не созданы, чтобы умирать за кого-то, а вот другие, наоборот, для этого и созданы, чтобы умирать за них. Они считают себя хозяевами, а остальных холопами, которые должны быть расходным материалом, чтобы эти могли радоваться жизни. А то если богатые сами будут умирать, то для кого же они тогда свои богатства копили – для других что ли?
Чем меньше богатые готовы сражаться за родину, тем громче они будут кричать о своём патриотизме. Это парадоксально для бедных, но для богатых всё логично: когда враг нападёт, кто-то же должен идти защищать их богатства, а кто пойдёт, если они будут разлагать общество своим равнодушием? Так что, приходиться изо всех сил разогревать во всех патриотизм, а как ещё это лучше сделать, кроме как не личным примером (ой, то есть, трезвоном)? Так что это есть профессия такая – о защите родины повторять.
Чем громче богатые кричат о своём патриотизме, тем стабильнее у них иногда оказываются счета в зарубежных банках, чтобы в случае чего убежать за ними же. Это выглядит для бедных парадоксально, но для богатых всё вполне логично: если их собственная страна недостаточно сильна, чтобы в ней чувствовать себя достаточно надёжно укрытым, то всегда надо иметь план Б. Не имеет запасного плана только беспечный, а беспечным в мире богатых и влиятельных как бы не место. К тому же чем больше разрыв между богатыми и бедными, тем больше богатые являются теми, кто думает о себе, а не о других, и тем больше они являются паразитами, которые ничего полезного для общества не делают, а просто сосут из него изнутри все соки и гадят в него же. А поскольку любой организм от токсикации паразитами слабеет, паразиты сами же и создают естественное ослабление вокруг себя, а заодно и мотивацию валить туда, где не так всё загажено.
Если простые и бедные окажутся не в состоянии защитить их капиталы, тогда можно будет просто выкупить у врагов право быть принятыми, прощёнными и расквартированными. Главное, быть в состоянии заплатить столько, сколько запросят. А что для этого нужно, мы уже знаем – побольше высосать соков из своего народа.
Другое дело, если твоя страна самая сильная, и ведёт себя, как тираннозавр на вершине пищевой цепи. Тогда никуда валить не надо, а можно наоборот, посильнее в ней укрепиться, и продолжать жрать, не слезая со своего места. И тогда никаких счетов за бугром не нужно (если только нет проблем с законом), но возможна другая проблема. Любителям зажираться же всегда мало, и сколько им не дай, всегда хочется чего-то большего, и как только их страна начинает доминировать, они сразу обращают свои аппетиты во внешнее пространство. И в меру того, насколько их система может лезть в чужие дела и диктовать там свою волю, они начинают лезть туда вместе с ней, и приумножать свои состояния за счёт разрушения чужой экономики.
Чем наглее они себя ведут, тем больше опасность, что другие страны захотят восстать и сбросить их иго (со всеми из этого вытекающими), но для этого у них есть же специально обученные люди, которые должны будут умирать, чтобы защищать их капиталы и спасать положение. И руками этих же людей они ведут свою колониальную политику, так что о патриотизме надо постоянно кричать и тут.
Когда все твои капиталы в твоей стране, то такой патриотизм выглядит куда более искренним, но суть его та же самая: это люди, которые любят свою страну, только до тех пор, пока это им выгодно, а если она ослабнет, они её любить перестанут. Да и любовь у них вся та же самая: бедные для них по-прежнему расходный материал, и они должны воевать в крестовые походы за их прибыль, только на другой земле.
А ещё богатые, когда у них уже всё есть, иногда любят рваться к власти. И в рамках этой гонки у них любовь к родине тоже имеет свои особенности. Кто победил в борьбе, тот получает систему себе, и его сразу начинает заботить благосостояние всего, от чего зависит стабильность и прочность его собственного положения. Сразу появляется радение и за армию, и за полицию, и за исправное функционирование всего остального хозяйства, которое их кормит. А вот если борьбу за власть проиграл, то и радение отдыхает – думает только себе, и о об исправности только той части системы, которая обеспечивает благополучие личного особнячка. А остальное может гнуть – не его, не жалко.
Вот такие бывают тенденции в этом мире – стран и режимов разных в нём разных много, а психология некоторых элементов в нём везде практически одинакова.