Сальников Алексей Борисович. Опосредованно: роман / Алексей Сальников. – Москва: Издательство ACT: Редакция Елены Шубиной, 2019. – 413 с.
Обычной в аннотациях прозаических текстов этого уральского писателя, перечисляя его достижения на ниве литературных премий, ненароком вспоминают и о его поэтическом творчестве. Что не может не вызвать удивления, ибо жизнь героев тех двух книг, которые довелось с удовольствием прочесть автору этих строк, также далека от поэзии и романтических чувств ею вызываемых, как далеки Нижний Тагил и Екатеринбург (сюжетные вотчины Сальникова) от Парижа. Это было ясно еще тогда, когда Петровы болели гриппом на протяжении нескольких сотен страниц предыдущего романа Алексея Борисовича.
Однако явилось читателям «Опосредованно», и ты вдруг понимаешь, что поэтическая жилка все-таки бьется в душе сумрачного уральского (или зауральского) гения бытописательства и аналитика семейных отношений. История о том, как некой девушке по имени Лена Провидение вручило дар стихосложения может показаться поначалу исключительно фантазией автора, пытающегося выдернуть наше стереотипное внимание за пределы обыденности. При это обыденность он являет страждущим во вполне узнаваемых деталях, описаниях, внутренних монологах той же героини-поэтессы.
Писатель Сальников изящно наводит мОрок на читателя, затягивая его в творческую лабораторию стихосложения современной женщины, для которой данное занятие становится своеобразным «наркотиком действия». Автор явно не стесняется и не боится ассоциаций с тем миром, в котором «приход» обозначает вполне конкретное состояние индивидуума после принятия соответствующей дозы наркотического средства. В качестве литературного прикрытия в тексте романа то и дело всплывают отсылки к Александру Александровичу Блоку, который по версии Сальникова, не был чужд и прозы, четко фиксирующей все его творческие порывы, интимные страсти и психотропные состояния.
Оставим на совести современного автора перманентные воспоминания о прозаическом творчестве Сан Саныча, чтобы постараться понять смысл бытия Елены, которая не стала поэтом в соответствии с трудовой книжкой, а исправно тянула воз учительницы математики в средней школе. Царство точных наук и формул лишь еще больше обостряло ее тягу к рифмам и синекдохам. Амфибрахий не перекрывал жесткую сущность формулы квадрата суммы. Каждому полушарию головного мозга героини доставалось свое, к чему оно(полушарие) было предназначено. И в этом сквозном противостоянии, растянувшемся на 400 страниц вязкого, но заманивающего ритмом (или сломом оного) текста, вдруг начинаешь улавливать ту пульсацию души, из которой и рождаются поэтические строчки.
Тем более глубже мы погружаемся в мир человеческих отношений Елены с ее родными, близкими, знакомыми, тем чаще нам хочется отринуть от себя сию прозу, тем все острее мучает нас тяга к поэзии. Но вот в чем парадокс романа Сальникова. Вроде бы отринув через «я» героини быт, обыденность, просто жизнь в ее мерном течении, автор возвращает ее в лоно повседневных обязанности дочери, жены, матери. И тогда эфемерная фантазия и игра строчками, фразами, отступают на задний план. А на первом плане героиня начинает замечать и думать о тех, кто ей, действительно, близок и дорог. Наркотик поэтической неадекватности бытия уже не имеет силы над сознанием героини. Она, как писали иной раз в фельетонах, «возвращается в семью».
Впрочем, поэт Сальников все же не сдается на милость прозаику-однофамильцу. И если вы внимательно перечтете подряд странные названия каждой из глав романа, то вместе они как раз и сложатся в единое целое, в то, что в школе мы называли «стихотворением». Из прозы жизни рождаются стихи. Недаром напоследок Лена вспоминает Блока (или ей кажется, что она его вспоминает). Вот эти строки: «Условия задачи: имеется некая персона и некое слово. Что удивительно: решений бессчетное количество, и все они единственно верные». Только опосредованно: либо через прозу, либо через поэзию.
Сергей Н. Ильченко
Профессор, доктор филологических наук, кандидат искусствоведения
https://jf.spbu.ru