Сластолюбец, сводня, книжный клептоман, интеллектуал-энциклопедист, пациент психушки, поэт... Это была поистине культовая фигура московского литературного андеграунда 1960-1980 годов.
Чудаков не состоял в Союзе писателей, не имел литературных премий, ни одна книга его стихов не вышла при его жизни, даже биография его была невнятна (в том числе сам факт смерти), но стихи его знала вся культурная тусовка Москвы.
Кого только не ставили с ним рядом на одну доску! Одни называли «русским Рэмбо» или Вийоном, другие – «московским Бродским» (который, по свидетельствам, действительно ценил стихи коллеги по цеху).
Орфей в аду
Будущий министр культуры РФ Евгений Сидоров познакомился с Сергеем Чудаковым на вступительных экзаменах в МГУ. Чудаков набрал тогда, без всякого блата, 25 баллов из 25.
Сидоров был сражен наповал интеллектом нового знакомого:
«Сергей знал все. На вступительном экзамене по истории я завороженно слушал его рассказ про Сталинградскую битву, он пел совершенно неземным голосом эту историческую – правду, неправду – неизвестно, совершенно как Орфей.
Как Орфей в аду.
Заслушались все, кто оказался в аудитории, включая экзаменующую меня аспирантку.»
Но вскоре Чудакова поперли с факультета журналистики – за «плохое поведение и дезорганизаторскую деятельность».
То же самое с работой. С одной стороны, Сергей перебивался журналистским трудом, строча в «Московском комсомольце» рецензии за других, кормясь за копейки их гонорара. Но эти рецензии ценились творцами! Эфросом, Тарковским…
Сластолюбие было фантастическим
Жил он в жуткой, загаженной клопами и тараканами, коммуналке, на Кутузовском, 33, с полубезумной матерью.
Сюда, в эту коммуналку, он приводил своих вечных девочек – сластолюбие Чудакова было притчей воязыцех.
«Сластолюбие было фантастическим! Страсть к девочкам – баснословная.
Я видел несколько его девочек – с тупыми совершенно лицами. Но шикарные формы. Молоденькие в основном.
Он каждый день ходил в Ленинскую библиотеку. По-настоящему читал. Часа три-четыре читал, потом шел в курилку или буфет, по коридорам шастал и клеил девиц.» (Л. Прыгунов)
Масла в огонь подливали слухи о его сводничестве.
«Чудаков – широко известный в Москве сутенер, поставлявший баб, готовых на все, высокопоставленной научно-творческой элите, включая известнейшие имена», - утверждал В. Ерохин.
То, что Чудакову было чуждо понятие морали, отмечали едва ли не все. Евгений Сидоров отмечал, что поэт напоминал шаровую молнию, слегка притушенную обстоятельствами. Он везде говорил, не ожидая ни ответа, ни привета, ни сочувствия, ни помощи.
«Он проходил сквозь эту жизнь, как нож сквозь масло, и только слухи вокруг него плодились и сопровождали его».
Руки на коленях!
Правда, страсть к воровству книг была не слухами, а вполне осязаемой очевидностью, которая приносила совершенно конкретные убытки как друзьям поэта, так и … самой Ленинке.
Да-да, Чудаков умудрялся выносить древние фолианты даже из неприступной святая святых – Ленинской библиотеки! Благодаря девочкам, которые готовы были открыть для него не только свои объятья, но и редчайшие фонды, Чудаков имел доступ к залитованным книгам и закрытым архивам.
Приятели знали эту страсть, и сажали его в центре комнаты, подальше от книг, стараясь держать в поле зрения. «Сиди здесь и не думай вставать! Руки на коленях!»
Но бороться с таким фанатизмом было практически невозможно. Критик О. Михайлов вспоминает случай, как Чудаков виртуозно украл у него томик Мандельштама.
Сначала поэт принес с собой кипу книг из Ленинки, одну из которых подарил хозяину (обычно украденные книги он раздавал друзьям), затем, как бы невзначай, поставил на оставшиеся Мандельштама, а уходя, попросил хозяина вернуть ему его книги.
«Как красиво! – восклицает Михайлов. – Хотя он полагал, что нельзя красть книги у частных лиц, здесь дело выглядело так, что я ему сам его отдал.»
P.S. Приключенческая биография и яркий образ поэта до сих пор затмевают реальные факты его биографии.
Даже смерть (то ли сердечный приступ на улице, то ли замерз пьяный в подъезде) не расставила все по своим местам – бывшие соседи по коммуналке уверяли, что чудак Чудаков просто «отдыхает» в дурдоме…
При подготовке поста использована книга: А. Васькин «Кутузовский проспект».
Было интересно? Пожалуйста, поставьте 👍 и подпишитесь на мой канал! Спасибо за внимание!
Читайте на этом канале:
👉 Сретенский бульвар: московский Монпарнас, или «сквозняк свободы» на чердаке Ильи Кабакова