«Постоянно приезжают то иностранцы, то художники из провинции, то забегают московские друзья и знакомые.
Мастерские, может быть, единственное место, где витает дух свободы.
Пусть не полной свободы, но ее сквознячок ощущает каждый, кто входит в наши темные подвалы» (В. Пивоваров).
Москва. Сретенский бульвар. Всю внутреннюю часть его занимает одно-единственное здание, составляющее своими корпусами, фактически, целый квартал – дом страхового общества «Россия».
Это крупнейший и известнейший инвестиционный проект лидера рынка страхования дореволюционной Москвы – вложения в недвижимость всегда были гарантированным источником дохода.
Но сегодняшний рассказ коснется особого пласта нашей истории – времени «оттепели», когда здесь, на чердаке, в мастерских художников-концептуалистов Ильи Кабакова, Юло Соостера и др., обосновалась так называемая группа «Сретенский бульвар».
На самом деле, термин этот предложил человек, никакого отношения к художникам не имевший – чешский искусствовед Индржих Халупецкий, который изучал русский авангард. Сами художники и не предполагали, что их дружеские посиделки в мастерской дадут основание считать их деятельность особым художественным направлением.
Они просто собирались, спорили, выпивали, устраивали квартирные выставки друг друга, упивались свободой творчества. Атмосфера была самая что ни на есть богемная, в прямом понимании этого термина (за что мастерские и получили прозвище «московский Монмартр»):
«Самое интересное в 1960-х годах – особый климат подпольной художественной жизни… как густой настой.
Существование было соткано из безумного, напряженного ощущения «их» (начальники, работодатели и управдом), которые воспринимались как иная, враждебная и опасная порода людей, живущих наверху, в официальном мире, а «под полом жизни» другое содружество, особое племя людей.
Никаких бытовых, житейских интересов не было… дела, встречи, разговоры касались лишь художественных или поэтических проблем.» (И. Кабаков)
Что интересно, возможность устроить мастерские в чердачных и подвальных помещениях обусловлена … началом массового жилого строительства в Москве.
Именно тогда дома в центре начинают массово расселять в новостройки по окраинам. Не будь этого процесса, не освободились бы «нежилые помещения», до этого битком набитые коммуналками.
«Художники стали собираться вместе по мастерским.
Начиналось творческое, деловое время, реализация идей и замыслов. Забрезжила возможность выставок: здесь – по квартирам, клубам, домам культуры, там, за рубежом – в галереях, музеях.
Начиналась работа, начиналось Большое творчество.» (Брусиловский)
Что касается эпицентра московского Монпарнаса - мастерской лидера группы «Сретенский бульвар» художника Ильи Кабакова, то историю ее «обретения» иначе как чудом не назовешь.
Осенью 1966 года, слоняясь по Москве, Кабаков забрел во двор огромного дома (СО «Россия»), вскарабкался на чердак и вдруг встретил там какого-то старика-волшебника. Их разговор происходил примерно так:
- Я бы хотел построить мастерскую.
- Большую?
- Да.
- А когда начать?
- Сегодня.
- Хорошо. Принесите разрешение от Художественного фонда к часу дня.
Сказка оказалась долгоиграющей – нужные документы Кабаков собрал за полчаса, а стройматериалы завезли уже вечером.
Изнанка волшебства, впрочем, вскоре открылась. «Волшебник» оказался Давидом Коганом, признанным на всю Москву специалистом по строительству мастерских.
Одновременно он отделывал мастерские паре знаменитых художников-соцреалистов да директору какого-то художественного фонда, так что нужные ресурсы черпались из практически бездонных источников.
В результате, сказал Кабаков, «из этого хаоса – сумасшедшие художники, пьяные рабочие, левые деньги, ворованные стройматериалы и общий бардак – воздвигались прекрасные мастерские».
Художники, конечно, работали и сами - вывозили горы мусора, делали ремонт, на себе таскали на чердак мебель и холодильники.
Быт был простым и неказистым – готовили на плитке, но на запах фрикаделек из консервной банки собирались гости. Им варили кофе по-турецки, а барды – Галич, Окуджава, Визбор – пели под гитару. Интеллектуальную часть Монпарнаса на Сретенке составляли диспуты с участием философов Бориса Гройса и др.
«Вот тот счастливый воздух, который позволял нам дышать, существовать и работать все эти годы!», утверждал художник.
Иностранцы тоже были частыми гостями у Ильи Кабакова, который сегодня признан одним из самых дорогих художников 2-ой половины 20 века.
Он сделал себе имя на коммунальной теме, не раз признаваясь, что «единственным способом избежать разрушения собственной личности в бытовых конфликтах с коммунальными соседями был уход в собственный мир, где скотские условия существования можно было высмеять при помощи остроумных сопоставлений.
Тем более что помочь убежать из коммуналки могла только катапульта…»
При подготовке поста использованы книги: И. Кабаков «60-70-е… Записки о неофициальной жизни в Москве», Васькин «Повседневная жизнь советской богемы от Лили Брик до Галины Брежневой», материалы Википедии, сайт Третьяковской галереи.