это была своего рода облагороженная некрофилия"...
Публикуем отрывок из книги нью-йорского психоаналитика Натана Крейвиса «На кушетке. Нерассказанная история кушетки психоаналитика от Платона до Фрейда» (издательство СЛОВО/SLOVO, 2019)
…Если говорить о Зигмунде Фрейде, то понятие «моральный облик» приобретает здесь двойное значение, так как его кабинет был воплощением теории мозга, передавал «нарратив самопознания», «дискурс внешнего и глубинных слоев», а также познания скрытых истин о себе самом. Фрейд и его современники были поражены крупными археологическими находками того времени, и археология служила Фрейду богатым источником метафор для психотерапии. Он даже говорил, что прочел больше книг по археологии, чем по психологии.
Фрейд начал коллекционировать предметы старины вскоре после смерти отца (в октябре 1896 г.) и впоследствии продолжал окружать себя «предметами, обнаруженными при раскопках» (посмертными масками, погребальными урнами, бронзовыми гробами, портретами мумий), создавая «пространство утраты отсутствия, горя и воспоминаний, элегии и скорби… овеществленный театр истории [его] собственных эмоций». Иными словами, коллекционирование Фрейда отражало его озабоченность смертью: это была своего рода облагороженная некрофилия.
Но у Фрейда коллекционирование было связано и с идеалами Просвещения: восстановление забытых или почти забытых текстов и предметов, пополняющих всемирное культурное наследие, отстаивание ценности процессов запоминания и воспоминания. Стремление утвердить эти идеалы можно видеть и в том, что психоаналитик предлагал пациенту лечь на кушетку и предаться свободным ассоциациям.
Посему, если верно то, что пациенты Фрейда, лежа на его турецком диване, «застеленном восточными коврами, в клубах зловонного [сигарного] дыма… чувствуют себя словно в опиумном притоне, каким его представляли в поздний период викторианской эпохи», значит, верно и то, что им казалось, будто они попали на место археологических раскопок и их задача — произвести ревизию собственного прошлого. Попадая в кабинет Фрейда, похожий одновременно на гарем и некрополь, пациент должен принять его представления о том, как работает человеческий мозг. Именно на это направлена техника надавливания, именно поэтому гипноз имел такое большое значение для Фрейда в течение столь долгого времени. Как и коллекционирование предметов старины (а также снов, шуток, оговорок), психоанализ для Фрейда имел отношение прежде всего к памяти и ее сохранению.
Кушетка Фрейда по стилю весьма схожа с турецким диваном XVIII века (рис. 8.9 и 8.10). Это софа (шезлонг), укрытая восточными коврами и множеством подушек. Диван (как и оттоманка) — неотъемлемый предмет мебели гарема (рис. 8.11). Однако Фрейд обычно садился несколько позади лежащего пациента и перпендикулярно к нему, что напоминает расположение собеседников на канапе-конфидан (рис. 4.10, 4.11 и 4.12; ср. с рис. 8.12 и 8.13).
Кушетка Фрейда, с подушками, коврами и одеялами, гораздо больше похожа на постель, чем кушетка психоаналитика более позднего времени. То, что в принципе считается современной кушеткой психоаналитика , сформировалось позднее, в XIX веке, как атавистический возврат к форме греко-романской клинии.
Кушетка психоаналитика ХХ века — простая и довольно аскетичная, и это явный отказ от роскошного восточного дивана Фрейда.
Убранство кабинета Фрейда говорит о том, что он предназначен для общения, бесед. Предметы мебели и старины воплощают и выражают собой поиск, «откапывание» истины в археологическом смысле (а может быть, и топографическом). Тем самым Фрейд резко отличается от современных психоаналитиков, исповедующих более сдержанный и скромный стиль психоанализа на принципах анонимности, которые не очень-то соблюдал Мастер. В наши дни анонимность порой переходит в самоотречение и отрицание субъективности, аскетичность же в убранстве кабинета является конкретным ее выражением. (Психоаналитики могли бы носить форму, как полицейские или почтальоны, но не носят.)
В настоящее время сообщество психоаналитиков придерживается двух разных представлений о кушетке. С одной стороны, типичная кушетка психоаналитика, напоминающая о скромной клинии или о застольном ложе (lectum) древнеримского пира; с другой — шикарный турецкий диван Фрейда, окруженный древними вещицами его либидизированного некрополя. Бесспорной стандартной кушетки психоаналитика просто не существует, и не потому что имеется множество вариантов ее конструкции, или в силу того, что психоаналитики известны стремлением к самовыражению. Просто кушетка не является фирменным атрибутом врача, как, например, стетоскоп. Она — культурный объект, имеющий долгую и сложную генеалогию для разных поколений и сообществ, так что ее трудно отнести к какому-то конкретному роду занятий.