.
Кто бы что не говорил, вся пушкинская речь Достоевского написана гениально, (порой, даже, мистично), и производит сильное впечатление. Интересно, что Достоевский видит в скитальце Онегине, основная проблема которого - рождение в обществе, оторванного от русского народа продолжение скитальца Алеко из Цыган, поэмы, которую очень ценил Достоевский. Русскому скитальцу необходимо именно всемирное счастье, чтоб успокоиться: дешевле он не примирится, прозорливо замечает Достоевский , по сути предсказывая революцию и социализм в России. В самом же Пушкине, Достоевский видит начало всечеловеческое, состоящее в том, что Пушкин в своих поэмах, и стихах умел выражать разный дух разных культур, (что не удавалось даже Шекспиру) оставаясь тем не менее, русским. Главная же мысль этой речи состоит в том, что Достоевский видит Пушкина выразителем именно народного начала, добавляя что русская народность - состоит в универсальности и всечеловечности. Поразительно, как эта речь повлияла на философию всеединства - Владимира Соловьева.
ПОЧЕМУ ДОСТОЕВСКИЙ ТАК ЛЮБИЛ ПУШКИНА
.
Почему Достоевский любил Пушкина? Пушкин легок, а Достоевский тяжел по языку. Достоевский любил в Пушкине легкость и свет, все то, что в нем самом не прояснялось изнутри его языка. В Достоевском, его глубина прояснялась только религиозно, а у Пушкина - уже в самом движении речи , в которой изначально, Достоевскому слышалось божественное эхо. Потому Достоевский , (прекрасно понимающий и видящий темные закоулки глубокой русской души) и преклонялся перед Пушкиным, как перед солнцем. И хотя, Александр Пушкин, навряд ли, был религиозным человеком, Достоевский был убежден в том, что Пушкин спасет русскую душу от мрака, что только услышав слово Пушкина - невыразимость русского опыта обретет язык , а русская душа - обретет свою потерянную райскую речь, с которой она выйдет к Христу - и узнанной и преображенной. Эта вера Достоевского была одновременна наивной, (ибо нельзя спастись одним Пушкиным), и прозорливой, поскольку, именно Достоевский, первый назвал Пушкина великим. Нельзя спастись одним Пушкиным. Но Пушкиным и Рублевым спастись можно, если между ними - мост Православия.