Каждый будний день на карниз за окном усаживается какой-то инфернальный воробей и начинает яростно чирикать. Чирикает захлебываясь, выпучив глаза, даже, кажется, плюется и немного рычит.
Во время рабочих совещаний на нашей удалёнке коллеги слышат через скайп эту птичью матерщину и иногда вежливо интересуются: "У вас, Константин, дома птички? Им в клетках, наверное, грустно?" Приходится извиняться и отключать микрофон, чтобы заглушить потоки ненависти из потустороннего заоконного мира. При этом пернатый комок отборного зла смотрит мне в затылок и скалит клюв.
Я открывал оконную раму, чтобы поговорить с ним по-человечески. Извиниться, может быть, перед ним? Поклониться ему и поцеловать его сапожки? Но он отлетает в остервенении.
Наверное, моя жизнь слишком безмятежна для общественно-политической ситуации в стране и мире. Что-то пытается пробиться извне.
